Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Когда Фалеев через пару часов вернулся домой, его просто трясло от омерзения. Чувствовал он себя так, словно только что в помоях искупался, в человеческой блевотине. Воспоминания были ужасающие.

Как муж по приказу Фалеева безропотно раздевал жену и услужливо раздвигал ей руками ягодицы, чтобы ему, Фалееву, было удобнее; как …

Ладно, впрочем, — Фалеев сморщился, как от зубной боли, безнадёжно вздыхая, и с тоской покрутил головой. — Ну, не хуя я всё это проделал? — в сотый уже, наверное, раз спросил он сам себя. — Ну, отъебал бы её и ушёл! И всё было бы хорошо. А теперь?

Сцены, одна другой ужасней и отвратительней, так и мелькали перед глазами. Сначала все эти соития бесстыдные — именно соития! другого слова тут просто не подберёшь! — на глазах у супруга. Потом… Да уже это… Здесь уже надо было остановиться, — Фалеев снова длинно и прерывисто вздохнул и затряс головой. Тоска, какая-то мёртвая и всепожирающая, стремительно накатывала на него девятым валом. Всё сокрушающей на своём пути и не знающей пощады тамерлановой конницей. — Да, здесь, — он подошёл к стене и несколько раз несильно стукнулся в неё лбом. — Ведь тут уже ясно стало, что происходит что-то не то. Что это я не мужа этого унижаю, а в его лице всех людей вообще. Не над ним, по сути, издеваюсь, а над собой. Демонстрирую себе наглядно, чего человек реально стоит. Любой! И я сам в том числе. Я что, из другого теста сделан? И я такой же точно. И меня в два счёта раздавить можно. Раздавить и расплющить. И во мне это ОНО сидит! И неизвестно ещё, у кого температура плавления выше. У меня или у… мужа несчастного этого. Может, он целых полчаса продержался, а меня и на десять минут не хватит. Так чего ж я тут изгаляюсь-то над ним? Раб над рабом! — Фалеев мучительно застонал. Стыдно ему было невыносимо!

Но это был ещё не конец! Было и продолжение. Память услужливо развёртывала всё новые и новые картинки.

Вот Вера, осмелевшая совершенно и понявшая из всего этого только то, что муж теперь полностью отчего-то в её и Фалеева власти (ну, может, с бизнесом там что-то связано или с делами!), быстро входит во вкус и сама уже вовсю помыкает и командует супругом и заставляет его вытворять такое, что самому бы Фалееву и в голову, наверное, никогда не пришло и что придумать может только отбросившая всякий стыд и приличия женщина, желающая, к тому же, кого-то унизить. Отомстить за что-то!

Вот она пристаёт к Фалееву, назойливо и неотвязно, чтобы он приказал ЕМУ (так она теперь пренебрежительно именует мужа: «прикажи ЕМУ!») чего-то ей там то ли купить, то ли денег на что-то дать, Фалеев сейчас уже точно не помнил. Да он и тогда не особенно вникал во всё это её беспрерывное бабское щебетанье. Сначала занимался делом, потом отдыхал… Потом опять!.. Потом опять отдыхал… А потом!

Ему показалось вдруг, что это не он трахает её, а она его. Пользует на глазах у мужа и получает при этом извращённое наслаждение. Как та блядь-геологичка, когда потный и грязный шофёр её, пыхтя, за кустами во все дырки пёр. Сосать заставлял и раком ставил. А ничего не подозревающий муженёк в это время в двух шагах всего вместе с остальными за столом сидел и обед свой не спеша степенно кушал. Чаёк попивал. А она кончала от этого. От сознания, что он тут рядом совсем, в двух шагах буквально. Чай пьёт. А жену его — ебут!!

И эта неожиданная догадка так Фалеева уязвила и обожгла, что он тут же, для того только, чтобы отомстить женщине, принялся, злорадно усмехаясь и глядя ей прямо в глаза, дотошно и основательно, во всех подробностях, расспрашивать её ненаглядного про всех его любовниц (а их у него оказалось, как и предполагал Фалеев, славу богу, предостаточно!) и про все их достоинства и преимущества в постели сравнительно с его любезной и дорогой супружницей. С ней, с Верочкой. И как он вообще находит свою жену?.. После стольких лет брака?.. Оценивает?.. Ничего ещё?.. Пару раз в месяц можно?..

Н-да… Потрясённая Верочка сразу же узнала и выяснила для себя много неожиданного и интересного. О-очень много!

Настолько, что, побледнев от ненависти, она внезапно выдохнула прямо в лицо всё ещё улыбающемуся по инерции Фалеева (он-то здесь причём?! За мужем лучше следить надо!):

— Н-не-н-нав-виж-ж-жу!

Фалеев даже потерялся в первое мгновенье. Впрочем, растерянность его длилась недолго. Он вдруг вновь вспомнил слова… своего… того… э-э… ночного гостя… то есть не ночного, конечно, а этого… из сна… тьфу ты! ну, да-да! дьявола!! (чёрт побери! Фалееву даже в мыслях теперь не хотелось лишний раз его поминать, называть по имени) про свой новый дар и понял, что тот его не обманул. Вот теперь-то он наконец его в себе ощутил, этот дар! Очень кстати!