Сергей Мавроди - Сын Люцифера

Но в душе он и сам не верил в это объяснение. Всё вокруг было настоящим!.. реальным!.. Трава, деревья, небо, солнце, вода, животные все эти… Это был просто-напросто иной мир! Иной, но тем не менее настоящий! Без всяких скидок на виртуальность и всяких признаков какой-либо искусственности и схематичности. Всё здесь было настоящее! И монстры эти были самые что ни на есть настоящие. Подлинные. Живые. Всего лишь образчики местной фауны. У нас водятся львы, а у них пиявки. Только и всего.

Почему они нас так ненавидят?.. Да-да! Именно ненавидят, если к животным вообще уместно применять это слово. Это понятие.

Все вокруг действительно словно ненавидели их лютой ненавистью. И хотели остановить, уничтожить любой ценой. Не считаясь с потерями. Даже ценой собственной гибели.

Дубинскому вспомнился невольно лемовский «Непобедимый». Битва атомного супервездехода с Тучей. Состоявшей из мириадов мелких механических частичек — то ли пёрышек, то ли стрелочек, Дубинский сейчас уже не помнил точно, чего именно. Апокалипсическая картина гигантской вращающейся тёмной воронки до самого неба, в которой исчезают, гибнут, сгорают миллионами и миллиардами эти самые маленькие стрелочки. Сгорают, но на их место тотчас же слетаются отовсюду всё новые и новые. Всё новые и новые… Новые и новые…

Но это же всего лишь машины были, механизмы, — с недоумением пожал плечами Дубинский. — Чего с них взять!? Война молотка с гвоздями. Кто первый сломается? А тут живые организмы как-никак. Высокоорганизованные… Должен же у них быть инстинкт самосохранения хотя бы?!.. Н-не понятно!.. Нэ панымаю!

И чем там, кстати, все в итоге закончилось-то? А?.. — страдальчески наморщил он лоб, припоминая. — Доконали они всё-таки. Этот несчастный суператомоход! — Дубинский вздохнул. — Задавили массой. Перегрелся он. Заебался их сжигать.

Н-да… Ну, да ладно! Я вам не атомоход! Как там у Владимира Семёновича незабвенного в песне-то поётся? «У него есть предел, у меня его нет! Поглядим, кто из нас запоёт, кто заплачет»? Вот-вот! Поглядим!!

Наступила вторая ночь. Вторая ночь Дубинского в этом странном мире. Прекрасных красавиц и страшных чудовищ. Мире любви и ненависти.

В эту ночь к нему пришла вторая женщина. У неё было какое-то очень сложное и длинное имя со множеством глухих согласных, которое Дубинский никак не мог не то что запомнить, а просто даже выговорить. И потому он стал звать её просто Роа. Красивое короткое имя. Роа.

Роа была блондинка. И она была великолепна. Она была божественна! Когда Афродита спускалась на землю со своего Олимпа, она, наверное, выглядела именно так.

Если, конечно, она решала предстать блондинкой. Перед пораженными смертными, усмехнулся Дубинский, засыпая. — В противном случае она, несомненно, принимала облик Анабель.

Он любил их обеих. Одинаково. Роа и Анабель. Это были две половинки. Два лика одного и того же божества. Грозного и необоримого. Вечно юной и прекрасной богине любви.

Он любил их. И он был счастлив. Совершенно. Абсолютно! Как, наверное, никто из смертных. У него было всё: жизнь, наполненная до краёв приключениями; цель, которую надо во что бы то ни стало достигнуть; верные и преданные боевые товарищи; любимые женщины… Самые прекрасные на свете. Так счастлив он не был ещё никогда в жизни! Ни-ког-да.

На следующий день было первое столкновение с белыми. Битвы, как таковой, впрочем, не получилось. Был бой, причём очень скоротечный.

Его отряд внезапно атаковали. Из засады. Белых было раза в два больше. Но это им не помогло. Всё решилось буквально в считанные минуты. У Дубинского в отряде даже никто не пострадал серьёзно. Так!.. Пора рубленых ран и одна колотая. Вот, собственно, и всё. Все раны, к тому же не очень глубокие. Чепуха, в общем.

Ни Роа, ни Анабель не получили ни царапины. Дубинский с облегчением перевёл дух, когда услышал об этом.

А если кого-нибудь из них убьют? — вдруг впервые пришло ему в голову, и он невольно содрогнулся. — Или хотя бы ранят?..

И кстати!.. — мрачно подумал он, тщательно вытирая меч. — Как белые узнали, что мы будем здесь? Ведь нас же уже ждали!

В последующие дни стычки с белыми стали постоянными. Белые были повсюду. Страна буквально кишела ими. Но все они были плохо организованы, разобщены; отряд Дубинского легко проходил сквозь них как нож сквозь масло. Тем более, что по боевым качествам чёрные воины превосходили своих противников на порядок.

Дубинского происходящее удивляло всё больше и больше.