Сергей Мавроди - Сын Люцифера

— Где? — непослушными губами выдавил из себя Веничка и сам не узнал собственного голоса.

— Да на Кропоткинской, в сквере. Мы там пиво сидели с ребятами пили… Она нас не видела.

— И когда это было?

— Вчера, днём. Часов в 12, в час… Значит ты, как я понимаю, не в курс а х?

— Ладно, Костик, спасибо, что сказал. Я тебе перезвоню.

— Да всегда пожалуйста!

Веничка повесил трубку и некоторое время неподвижно сидел, бессознательно поглаживая её рукой. Он был в полном ошеломлении.

Мысль, что ОНА может ещё с кем-то встречаться, до этого просто не приходила ему в голову. Даже когда он думал иногда: а если она меня бросит? он сам, в сущности, этому не верил.

Как это "бросит"?! Это всё равно, что… Это всё равно, что… Да это невозможно просто, вот и всё! Это всё равно, что “а если Луна упадёт на Землю”!! Даже нет! Не “упадёт”, а именно "бросит" её! Улетит, куда глаза глядят. К Марсу какому-нибудь. Или Юпитеру.

И вот теперь казавшаяся до этого незыблемой и вечной орбита Луны действительно вдруг заколебалась.

А что я о ней знаю? — внезапно пришло в голову Веничке. Впервые, за всё время их знакомства с Ниной. — Да ничего почти! Да не "почти" даже, а вообще ничего! Я вообще ни о чём никогда ее не спрашивал! Ведь была же у неё до этого какая-то жизнь? С кем-то она встречалась?

— Послушай, Нин! — тем же вечером не удержался и спросил он, бегая глазами и проклиная себя за слабохарактерность, но не в силах ничего с собой поделать. — Мне тут Костик звонил… Что он тебя на Кропоткинской вчера, дескать, видел днём… А с кем это ты была?.. Ну, чего ты на меня так смотришь?! — смущенно пробормотал он, видя, что девушка молчит. — Мы же не чужие люди, в конце концов. Мне же хочется знать… Сама понимаешь…

— Веня, — спокойно произнесла Нина. Глаза её улыбались, — ты ревнуешь? Не надо, любимый! Не ревнуй. Ревность всегда оскорбительна. Для обоих. Если любишь, надо верить. Верить — и всё! Я люблю тебя. Люблю, как умею. Как только может любить женщина мужчину. Не задавай мне больше никогда таких вопросов. Хорошо?

— Хорошо, — промямлил Веничка.

Он испытывал в этот момент очень сложные и двойственные чувства. Умом он понимал прекрасно, что Нина права. Что она ответила ему просто, достойно и благородно. И честно! Как Корделия королю Лиру.

"Я люблю тебя как только может любить женщина мужчину". "Как должна любить дочь отца. Не больше и не меньше". О чём тут ещё говорить? Но, как и король Лир, он чувствовал себя неудовлетворённым. О, сейчас он его прекрасно понимал! Этого несчастного короля.

С ним разговаривали как с богом, а он был всего лишь человеком. Ему надо было, чтобы его утешили, успокоили, а не кололи глаза голой правдой. Веничке было бы гораздо легче, если бы Нина просто сказала ему что-нибудь нейтральное, что обычно все бабы в таких случаях говорят. Типа, "Это не я была!" Или: "Да, я, но он — просто сослуживец! Наш главбух. Мы с ним как раз из библиотеки шли. Из Ленинки, она же там рядом, на Кропоткинской. Тонкости бухучёта изучали. Знаешь, как он хорошо всё объясняет! Вот я и радовалась. Что всё поняла. Настроение было отличное". Ну, или ещё что-нибудь в том же роде. Соврала бы в крайнем случае, как остальные две дочки глупому и доверчивому шекспировскому королю! Он бы поворчал, поворчал и успокоился. Как и все мужики.

А то, нате вам: "Не задавай мне больше никогда таких вопросов"! Легко сказать: не задавай!.. Да как же их не задавать, когда так и хочется задать! Так и подмывает! Зудит. Только об этом и думаешь.

Так с кем же ты, дорогая, всё-таки была? А? Так ведь ты мне в итоге и не ответила!

Но, с другой стороны, Веничка сознавал совершенно ясно, что дальнейшие расспросы теперь немыслимы. Задавать их — это значит действительно оскорблять и себя, и её. Нина оказалась Офелией, но он-то был далеко не Гамлетом. Его возвели на пьедестал, который оказался для него слишком уж высок. И на котором он просто не мог бы долго самостоятельно удерживаться. Ему требовались подпорки. Ходули, на которые он мог бы взгромоздиться и казаться выше, чем он был на самом деле.

И такие подпорки у него имелись.

Хм… — подумал Веничка и медленно ухмыльнулся. — А почему бы и нет?..

С этого момента Веничка возобновил свои визиты в параллельный мир. Только не для того, чтобы трахать там на халяву каких-то дур — нет, они его больше не интересовали! — а исключительно для того только, чтобы следить за Ниной. Ревность пылала в нём денно и нощно неугасимым адским пламенем. Веничка и не подозревал раньше, насколько он, оказывается, ревнив. До этого-то он как раз был полностью уверен в обратном. "Если тебе изменила жена (читай: тёлка), радуйся, что она изменила тебе, а не Отечеству" — как Чехов учил.