Флора Олломоуц - Серебряный меридиан

— Возмутительно, — согласился Уилл, выслушав их жалобы. — Ни в какие ворота! Лишать самого насущного! Я считаю, это преступление!

— Ты что, смеешься? — обиделась Дороти.

— Сердечко мое, не будь я так серьезен, я ни за что не ввязался бы в это дело. Но, поскольку здесь задета репутация достойнейшего в Лондоне дома, я не могу оставаться в бездействии.

— Я не понимаю, это ты нас называешь достойнейшим домом?

— Разумеется, если вы считаете меня достойным защитником в деле Гардинер-Уайет против милашки Дороти.

Решено было действовать без промедлений. Уильям выбрался из домашнего халата, подаренного ему очередной симпатией, муж которой ходил за моря и привозил с Востока диковинные товары, и впятером они отправились к Уайету.

Через неделю Уиллу пришлось раскошелиться. В судебном иске, поданном на них, Уайет утверждал, что он, две женщины и прочие упомянутые лица грозили ему в письменной жалобе членовредительством и что он, Уайет, опасается за свою жизнь.

— Вот паскудник! — Уилл больше веселился, чем злился.

Его настроение явно менялось к лучшему, и у Виолы впервые за долгое время отлегло от сердца.

В октябре Уилл чувствовал себя уже гораздо лучше и однажды сказал сестре, что им пора переехать.

— Переехать? Но мы совсем недавно здесь живем. Что это ты вдруг решил? — спросила она.

— Здесь тяжко теперь. Дух боли. Дух потери. Нужно поискать другой дом.

В конце месяца они переехали в Саутуарк, ближе к реке и театрам. А в ноябре к ним приехал Джон. Джон Шакспир. Отец.

Сколь невероятным было это событие, столь и закономерным. После того, как Джон потерял единственного наследника мужского пола от старшего сына, он вновь решил подать прошение на герб, которое подавал 25 лет назад в 1568 году, но которое тогда отозвал. Тогда у него не хватило средств на осуществление этого честолюбивого замысла. Теперь он решился. Шакспиры должны наследовать свое право именоваться копьеносцами, «потрясателями копья».

Как бы Джон предосудительно не относился к репутации своих старших детей и месту в жизни, какое они избрали, он не мог не оценить достаток и положение, достигнутое ими в столице. Доходы Уильяма росли. Его известность в литературных и театральных сферах и близость к людям образованного и знатного круга дали повод Джону обратиться к нему за помощью в деле, касающемся подачи нового прошения о присвоении их роду герба. После долгих споров, обсуждений и проектов совместными усилиями выбрали следующий эскиз родового знака: на щите был изображен сокол, держащий в одной лапе копье. Крылья сокола распростерты — что означало «потрясание». По диагонали герба также изображалось копье — золотое с серебряным наконечником. Девиз гласил «Non sainz droit» — «Не без права». Отец хотел, чтобы девиз был написан непременно по-французски — в знак того, что владельцы герба люди образованные и владеют им по праву. Как ни пытались Уилл и Виола объяснить несуразность, наивность и самонадеянность такой композиции — убедить отца они не смогли. На их счастье, он отказался от шлема с перьями, римских доспехов на соколе, перчатки, обнимающей копье, и еще кучи прочих витийств вокруг эмблемы.

Глава Геральдической палаты пожаловал этот герб Джону, «по ходатайству и получив достоверные сведения», что его «предок за свою верную службу был отмечен и награжден славной памяти рассудительнейшим королем Генрихом VII». Эту семейную историю Джон пересказывал всем миллионы раз, и сам искренне верил в нее.

Эскапада Джона не осталась незамеченной. В тот же год Бен Джонсон, один из соперников Уильяма в поэтическом мире, вывел в своей пьесе «Всяк в своем нраве» деревенского простака Солиардо, который получил собственный герб и хвастал всем: «Я могу теперь писать, что я — дворянин. Вот моя грамота, она обошлась мне в тридцать фунтов, клянусь!» На гербе красовалась голова вепря и девиз «Не без горчицы».

Однако Уилл не обиделся. К досаде Джонсона он вместе со всеми искренне потешался над этой «головой с горчицей» в пивной «Надежда», куда компания сочинителей и актеров собралась после показа пьесы.

— Не без перца, — продолжил ряд Уилл.

И все подхватили — «Не без уксуса», «Не без соли» и прочая, прочая, пока насмешка не превратилась в новое меню, какое было решено прикрепить к дверям пивной.

Постепенно перипетии трудного года улеглись и закончились.

После долгого перерыва, вызванного болезнью брата, во время которого в «Белом грейгаунде» ее подменял Джаспер Филд, брат Ричарда, Виола вернулась в книжный магазин.