Мариша Пессл - Проснись в Никогда

На то, чтобы провернуть все как надо, у меня ушла целая вечность.

На счет раз: спрятаться в азалиях под кухонным окном и дождаться, пока Бад Маккендрик не выйдет в гостиную за пачкой «Кэмел лайтс». На счет два: юркнуть в кухонную кладовку, стараясь не споткнуться о пачки с кормом для кошек, склонных к полноте, или о промышленную упаковку готовой макаронно-сырной запеканки из «Таргета». На счет три: дождаться, пока Пит Маккендрик не возьмет «кит-кат» и не отправится в подвал смотреть «Приключения Джимми Нейтрона», Бад не завалится спать наверху, а Джерри с Полом, близнецы, не убегут во двор играть в футбол под дождем. На счет четыре: проскользнуть в кабинет, напугав Тупака, кота, который подскочит почти до потолка и взберется на занавески. На счет пять: схватить со стола ключи от машины и спрятаться за диваном за миг до того, как появится Лорел Маккендрик, чтобы позаимствовать из бумажника мужа сорок долларов со словами: «Я в магазин!» На счет шесть: выскочить обратно в кухню, стараясь не попасться на глаза четырехлетней Кендалл Маккендрик.

– Ты кто такая? – спрашивала она, удивленно таращась на меня.

Не попасться на глаза Кендалл было решительно невозможно. Что бы я ни делала, она неизменно меня засекала.

Это был самый взрывоопасный момент: найти нужную комбинацию слов, которая не даст ей заорать наподобие пожарной сирены. Я перепробовала все. Ничего не срабатывало.

– Я ангел.

– Я помощница зубной феи.

– Я крошка-эльф, и мне нужен фургон твоего папы.

Много раз я виртуозно отрабатывала свой номер почти до самого конца лишь для того, чтобы сорваться с трапеции из-за истошного вопля Кендалл, на который сбегалась семья в полном составе:

– Папа! Па-а-ап!

Я давала деру, а Маккендрики, с почти одинаковыми бульдожьими лицами морпехов, высыпали во двор следом за мной.

– Стоять! Воровка! – вопили они под дождем.

– Папа, ну что же ты, она сейчас уйдет!

Старина Бад Маккендрик ни разу не вызвал полицию. Видимо, чтобы вывести из равновесия этого отца пятерых детей, малолетней девицы, забравшейся в дом, было недостаточно. Стоя на крыльце с насмешливой улыбкой и выражением крайней усталости от жизни, он неизменно отпускал меня с миром.

Наконец однажды, встретив Кендалл, я выложила все начистоту:

– Меня зовут Беатрис Хартли. Я застряла между жизнью и смертью в месте, которое называется Никогда, и пытаюсь выбраться. В двух словах: мне нужно, чтобы ты вела себя тихо и пошла смотреть мультики вместе с братьями. Прямо сейчас.

Девочка молча кивнула и потопала в подвал.

Ошалев от неожиданности, я цапнула с кресла бейсболку Бада, схватила его солнцезащитные очки «Окли», открыла дверь в гараж, примыкавший к дому, и бросилась к фургону. Потом надела комбинезон, бейсболку и солнцезащитные очки Бада, плюхнулась на водительское виденье и завела двигатель. Теперь надо было понять, как проехать мимо близнецов, играющих во дворе в футбол. Тут Пол забросил мяч в соседский двор. На черепашьей скорости я проползла до улицы, свернула вправо и, миновав несколько домов, заехала на чью-то подъездную дорожку.

Минуту спустя мимо меня проехала Марта.

Держась позади ее «хонды», я доехала до Брауновского университета в Провиденсе. Марта поднялась на третий этаж красного кирпичного здания на Тайер-стрит и остановилась перед дверью, ведущей в угловой офис. Латунная табличка на двери гласила: «Арнольд Белорода, доктор философии».

Марта постучалась. Из-за двери донеслось «Войдите», произнесенное мужским голосом, и Марта скрылась за дверью. Я успела расслышать, как она здоровается. Коридор был полон людей, и я смогла, не привлекая ничьего внимания, вплотную подойти к двери, но ничего больше не разобрала, хотя изо всех сил вслушивалась в приглушенные голоса.

Я достала телефон и набрала это имя в «Гугле». Арнольд Уинвуд Белорода. Известный психиатр, почетный профессор, специалист по групповой динамике. В Брауновском университете он читал сразу несколько курсов: «Принятие этических решений: хороший, плохой, злой», «Психология манипуляции и согласия», «Иллюзия свободы воли». А также вел семинар «Лаборатория экспериментов по социальному взаимодействию и убеждению». Он опубликовал тринадцать научно-публицистических книг, одна из которых, «Герои и злодеи», получила кучу наград. Судя по статье в «Уолл-стрит джорнэл», она была посвящена «психологии раба и господина в концентрационных лагерях» и прочих ситуациях, в которых «широкие народные массы оказываются под контролем немногочисленной группы избранных».