Михаил Аранов - Баржа смерти

– Среди вас, эдаких простых профессоров, – повторяет она слова уборщицы – профессора.

– А ты, девочка, откуда такая умненькая. Что-то я не припомню тебя среди наших студентов.

– Младший сержант медицинской службы. Мобилизована со второго курса Первого медицинского, – Надя принимает солдатскую стойку. Улыбается во весь рот: Гриша жив. Как же не радоваться.

– А я вот уборщица. И няня. Обихаживаю раненых солдатиков. Слава Богу, и нам здесь не дадут умереть с голода.

Зинаида Васильевна смотрит куда-то в грязное окно. А за окном бесконечный, осенний ленинградский дождь. И жёлтый лист, прилипший к оконному стеклу. Всё как до войны. Только окна тогда были чистые.

В госпитале готовился транспорт с ранеными для эвакуации из блокадного Ленинграда.

9 ноября 1941 года в качестве командующего 51-й армии по распоряжению Сталина в Керчь направлен Герой Советского Союза Маршал Георгий Иванович Кулик. Войска, которые он получил в подчинение, находились в бедственном состоянии – большинство дивизий было не укомплектовано. В дивизиях имелось лишь по 200–300 бойцов. Удержать позиции в этой ситуации было невозможно, и Керчь сдали врагам. Войска отступили из Крыма и приготовились к обороне на Таманском полуострове. Но и здесь состояние армии было совершенно безнадёжным. И опять отступление. 20 ноября немцы вошли в Ростов-на-Дону.

Маршал Кулик был отозван в Москву. Он не выполнил приказа Ставки: «Удержать Керчь, во что бы то ни стало». В нарушение приказа Ставки отдал 12 ноября 1941 года «преступное распоряжение» об эвакуации войск из Керчи.

Маршал Кулик [29]был предан суду. Лишён звания Героя Советского Союза, всех наград и звания Маршала.

«Преступление Кулика заключается в том, что он никак не использовал имеющиеся возможности по защите Керчи и Ростова, не организовал их оборону и вёл себя как трус, перепуганный немцами, как пораженец, потерявший перспективу и не верящий в нашу победу над немецкими захватчиками», – из судебного решения».

Однако уже в апреле 1943 года благодаря поддержке Г. К. Жукова экс-маршал получил должность командующего 4-й гвардейской армией с одновременным присвоением звания генерал-лейтенанта.

Да чего уж там говорить, после войны Кулик привёз с фронта пять легковых машин, незаконно использовал красноармейцев на строительстве личной дачи под Москвой. Особенно было возмутительно, что из Германии Кулик привёз двух племенных коров, когда весь советский народ голодал.

Но это всё было потом. А сейчас – конечно, рядовые солдаты и офицеры о «преступлениях маршала Кулика» ничего не слышали. Но до особиста Стрелкова и политрука Троицкого кое-что доходило. Им было совершенно ясно: измена. Поэтому мы и отступаем. И ясно, что подобные рассуждения не для чужих ушей. Можно только шепотом. И только между своими. С теми, кому доверяешь как самому себе. Старший лейтенант Стрелков и политрук Александр Троицкий, возможно, были из той категории сослуживцев. Доверительность особиста, признаться, тяготила Троицкого. А если точнее – настораживала. Но он всеми силами старался этого не показывать.

«Да, отступали. Но вскоре выбиты были фашисты из Ростова и Керчи. Но уже без маршала Кулика. И мы с тобой не только свидетели, но и участники этих событий.

И потому со всей очевидностью можем утверждать: налицо преступные действия Кулика», – особист Срелков с эдаким прищуром уставился на политрука Троицкого. И зубы оскалил как цепная собака. Александр в знак согласия кивает головой. А голос Стрелкова уже звучит назидательно.

Будто школьный учитель для первоклашек: «А вот солдатам говорить надобно, что отступление – это стратегический маневр, чтобы заманить врага в ловушку и уничтожить». Александру скучно слушать. Он каждый божий день, чуть наступает затишье, бойцам это твердит, хоть и сам не во всё верит. И опять назидательный голос особиста: «Немцев взяли в плен. Расстрелять бы их всех подряд. Соглашения Женевской конвенции, хотя и не подписаны СССР, но мы не можем позволять зверства с пленными как немецкие фашисты» О зверствах фашистов над пленными пока были только слухи. Никто ещё из немецкого плена не возвращался. Но и так всем ясно, где фашисты, там и зверства.

А особист Стрелков грамотный ведь, стервец. Ему бы не в Особом отделе служить, а в Политотделе.

Но вот политруку Троицкому всё-таки пришлось расстреливать. Приказ командира части.

Стрелков сказал, что эти пленные – агенты Абвера. Русские – из белогвардейцев.