Михаил Аранов - Баржа смерти

Марина не сдерживает рыдания. Катя гладит её по голове:

– Мариночка, а дочка твоя?

– Дочка. Гастролирует по стране. Квартира у неё в Москве. Позвонит: «Мама, как здоровье? Ну, и прекрасно. Не могу долго говорить». Я не видела её уже год.

На кладбище свежая могила, запорошенная снегом. К ней протоптана узкая тропинка.

– Хожу сюда каждый Божий день. Благо, недалеко от нашей больницы, – смахивая слёзы, говорит Марина.

Из Гаврилов-Яма послали старшей дочери телеграмму с печальной вестью. А в Ярославле надо бы навестить Соню и Ваню Поспеловых. «Если не сейчас, то когда Бог даст увидеть их», – сказала Катя.

В Ярославль прибыли в полдень. Было солнечно. Звонкая капель встретила их в городе. «Будто весна перепутала своё время», – проговорил с затаённой грустью Константин Иванович. Катя поняла настроение мужа. И предложила выйти на набережную Волги.

На набережную вышли около церкви Зосимы и Савватия. Колокольня церкви была разрушена. И крест на куполе церкви отсутствовал. Пробегал мимо какой-то мужичонка. Посмотрел на них внимательно. Ехидно проговорил: «Вам прачечную, товарищи? Так вот она. У Зосимы». «Премного благодарен, мы дома бельё стираем», – ответил Константин Иванович.

Мужичонка уже с нескрываемым подозрением уставился на супругов Григорьевых. «Поди, не здешние. Проверить бы вас надо, – покачал головой, криво усмехнулся, – жалко, рядом милиционера нет». Побежал, несколько раз по-собачьи оглядываясь. «Да, времена настали», – тяжело вздохнул Константин Иванович. А Катя уже его тянет за рукав: «Давай отсюда. От греха подальше». Но Константин Иванович останавливает жену:

– Смотри, вон под деревом человек стоит, так истово молится. Похоже, что знакомый.

Катя всматривается в молящегося.

– Давай подойдём к нему, – Катя берёт под руку Константина Ивановича. И они направляются к стенам церкви. Уже видно, что это старик. Убогое и потрёпанное одеяние на нём. И он замечает, что пара незнакомцев заинтересовалась его персоной. И сам подходит к ним. Говорит с вызовом: «Ну, зовите милицию. Скажите, что я провожу нелегальные религиозные обряды…» На мгновение будто споткнулся, Взгляд его впился на Катином лице.

– Катенька, девочка. Катерина Петровна, – проговорил он потерянно.

– Каарл Францевич, – Катя смущённо разглядывает старика. Одежонка нищенская. Красные, изъеденные трахомой глаза, слезятся. Тот самый – первый директор школы в Гаврилов-Яме.

– Каарл Францевич. Вы ли это? – повторяет Катя.

– Катерина Петровна. Вот и свиделись. Да это я, Валтонен-Живчик.

Каарл Францевич переводит взгляд на Константина Ивановича, – а вот Вас и не узнать. Где Ваши роскошные бакенбарды?

Легкая улыбка мелькнула на лице Валтонена. И тут же погасла. Он тяжело вздохнул и проговорил со стоном:

– Я зеркала боюсь. Смотреть на себя тошно. Помнишь, Катенька, Перегуду? Мерзавец первостатейный. С его подачи всё началось. Сначала пять лет, Катенька. Отсидел, как положено. Думал, человеческая жизнь началась. Спрятался в селе Великом. Знаешь, что рядом с Гаврилов-Ямом. Один – ни жены, ни детей, – слёзы текут по худым щекам. Вытирает грязным платком, – Вы уж простите меня, Катенька… Слезлив стал, как барышня…

Константин Иванович осторожно берёт Валтонена за руку:

– Каарл Францевич, как же Вы молитесь у здания церкви, которую превратили в прачечную?

– Константин Иванович, это же намоленное место. Бог простит заблудших. Сегодня прачечная, а завтра Божий храм воздвигнут.

Константин Иванович молча смотрит на Валтонена: нищие телом, богатые духом. Праведники. Нет, ещё им не время. Но придёт и для них пора. Право, странные мысли лезут в голову. Не ко времени.

– Может, пройдём в какое-нибудь кафе. Что нам на морозе стоять, осторожно говорит Константин Иванович.

– Может, может. Но кафе мне заказано. А вот столовая. Уж извините. Грязновата и убога. Но там ко мне привыкли, – слабо улыбается Каарл Францевич.

Шли долго. Валтонен вроде даже распрямился. И шагает бодро. И Катю поддерживает под локоток. Что-то рассказывает ей уже не грустное. Катя улыбается, оглядывается на мужа, который слегка приотстал. «Вот уж точно, Живчик», – улыбнулся сам себе Константин Иванович. Наконец, дошли до невзрачного трёхэтажного здания. Остановились перед обшарпанной дверью: «Заводская столовая номер три».

Времени было около пяти. Время не обеденное. Столовая была пуста. Сели в дальний угол. Подошла официантка. Улыбнулась Валтанену, как старому знакомому. С интересом взглянула на Константина Ивановича, неприязненно на Катю. Константин Иванович без труда прочёл на её лице: «Тоже мне фифа». Это про Катю. Катя посмотрела презрительно, как это она умеет, на официантку, сказала: «Меню, пожалуйста». И тут же услышала возмущённый крик: «Какое меню, какое меню. На первое кислые щи с говядиной. На второе котлеты с макаронами. На третье компот из сухофруктов, – жалостливо посмотрела на Валтонена, – Карл Францевич, что они себе понимают. Будто в ресторан пришли какой-нибудь».