Михаил Аранов - Баржа смерти

– Ну что, милая. Почему плачешь?

– Мне страшно, – сквозь слёзы отвечает Верочка.

– Вот, сейчас домой придём. Там папа. Он нас защитит.

Холодно кивнув Николаю, Катя поспешила домой.

Небесный счетовод начал отсчёт сущего времени. Но боя его часов никто не услышал. Молодые ещё. Глухи к гласу Всевышнего.

Никольскую церковь большевики закрыли в 1928 году. Вскоре отец Исаакий, настоятель Никольской, вместе со своей супругой, попадьёй Марфой Аполлинарьевной, исчезли за одну ночь. Соседи шепотом передавали, вроде той ночью слышали, как голосила Марфа Аполлинарьевна. Но грубые рыки пресекли её крик. Никто из соседей не вышел проведать, что случилось со священником.

Стоит их дом нынче под тяжёлым амбарным замком. И окна заколочены досками. Как закрыли церковь, все ждали беды.

В школу явился Сергей Семёнович Перегуда. Велел собрать педсовет. Долго и путано говорил об усилении антирелигиозной пропаганды. При этом несколько раз строго взглянул на Катю.

После педсовета к Кате подошла Павлина Зуева. Сказала:

– Как это Вы, Екатерина Петровна, будете нынче учить наших детей, когда Ваш муж служитель культа? А?!

Зло сверкнула своими черными глазами.

– Ты что, Павлина, как с цепи сорвалась? Какой служитель культа? Или не знаешь, кем Константин Иванович на фабрике служит? – возмутилась Катя.

– Служит? Вот именно – служит регентом в нашей церкви.

– Но церковь полгода как закрыта, – возражает Катя.

– Ну, и что же, что закрыта! А регент, он и есть регент. Надо ещё разобраться с твоим регентом-ренегатом.

Павлина, хоть и всего-то уборщица, но секретарь партийной ячейки школы. И кроме неё есть ещё один, правда пока кандидат в члены партии, мужик, Фёдор Куроедов. Он окончил в школе вечерние курсы ликбеза и остался при школе то ли дворником, то ли сторожем. При деле: какой гвоздь прибить, или что. Ну, не бабам же, учительшам, гвозди забивать. Куроедов пришёл к директору школы и первым делом спросил, где тут у вас в партию большевиков принимают? И единогласно, числом в один голос Павлины Зуевой, был принят в кандидаты. Так что нынче Павлина не последний человек в школе. Сергей Семёнович Перегуда обещал должность ей выбить: «заместитель директора школы по воспитательной работе». Но не получилось. Ему сказали, что есть завуч Софья Поспелова. И точка. Но завхоз школе нужен. Завхозом стала Павлина. И при ней – Федор Куроедов, да две уборщицы Авдотья и Степанида. С ними у Зуевой тоже возникли проблемы. В комнате, где швабры и мётлы хранились, обнаружилась икона. И не какая-нибудь, а Иоанна Предтечи.

– Вы же в советской школе работаете, – возмущённо шипела Павлина на уборщиц, но так, чтоб не дай Бог, учителя и дети не услышали.

– Дык церкву-то позакрывали и батюшку в Тмутаракань сослали, – оправдывались Авдотья и Степанида. – И мужики наши со страху иконы выбросили.

– Не со страху, а потому что сознательные, – уже спокойно увещевала своих подчиненных Павлина. – Работают ведь ваши мужики на фабрике «Заря социализма»! Это ж понимать надо». И как это Павлина вовремя вспомнила, что Локаловская мануфактура нынче «Заря социализма»?

А сама Павлина с тревогой подумала: «Не дай Бог, заглянул бы в ту комнатку Сергей Семёнович Перегуда. Беды бы не обобрались».

Строго сказала уборщицам: «Убрать немедленно, – но что-то заставило её остановиться, и она прочувственно проговорила, – поймите, Божья икона, а рядом рубище – швабры с грязными тряпками». И откуда слово «рубище» вылезло. Никак – из молитвы! У неё, большевички. И откуда всё это лезет? Прошлое, проклятое прошлоё цепляется за подол. Павлина брезгливо передёрнула плечами.

Авдотья, как старшая по возрасту, смиренно сняла икону со стены. Перекрестилась, глядя на святой лик. Завернула икону в тряпицу. Сказала обречённо: «Куды же идти-то теперича?»

А у Павлины ещё забота. Педсовет на носу, надо речь сочинять. Разоблачить Катьку Григорьеву. Вот церковь в Гаврилов-Яме закрыли, а жена поповского приспешника, регента Константина Григорьева в школе преподает. Так-то мы боремся религиозным дурманом?! Муж Павлины, Василий Зуев не раз говорил жене: «Угомонись ты. Не бабье это дело – политика. Дети свои без присмотра». А та на него зырк, зырк. Красный платок на лоб. И солдатским шагом в школу. На педсовет.

А на педсовете эта балаболка, Сонька Поспелова, видите ли, заведующая учебной частью! Про учебные планы, про загруженность учителей. Про проверку школьных тетрадей, мол, сколько времени уходит. Ведь больше часу балаболила. Слова Павлине сказать не дала. Напоследок совсем уж её понесло. Стала говорить о культурном развитии детей. Мол, конечно, в нынешних наших условиях классическую русскую музыку великих русских композиторов Чайковского, Глинки, Бородина до детей донести сложно… Павлина, хоть и партийная, этих фамилий никогда не слышала. Ленина – слышала. Товарища Сталина – слышала. А Поспелова как на мозоль больную наступила. Говорит: революционные песни – мы обязаны доносить до детей. И это мы можем и обязаны. Вот, ведь не последний человек на нашей фабрике «Заря социализма» Константин Иванович Григорьев, человек, чрезвычайно загруженный на работе. Однако любезно согласился нам помочь. «Мы организуем наш школьный хор», – выкрикнула Сонька. Все захлопали как оглашённые. А Сонька залебезила, Павлину чуть не стошнило. Мол, он, Григорьев, согласился руководить школьным хором. Вот Катерина Петровна, как известно супруга Константина Ивановича, подтвердит мои слова. Катя встала смущённо закивала головой. Учителя опять захлопали в ладоши. А Колька Клюев вскочил, заблеял эдак поганенько: «Наш паровоз, вперёд лети. В Коммуне остановка. Другого нет у нас пути – в руках у нас винтовка». А Сонька тут же ему подпела: «Вот с этой замечательной, революционной песни мы и начнем. А уважаемую Павлину Игнатьевну Зуеву попросим съездить в Ярославль в отдел пропаганды. Достать ноты и слова новых пионерских песен. «И комсомольских, товарищ Зуева. На будущий год детей в комсомол принимать будем», – это она уже прямо Павлине приказывает. При людях. Начальница нашлось! Павлина от злости аж кулаком стукнула по своей коленке. Даже больно стало. Но пришлось встать и сказать, что это есть её партийное задание. А ведь две ночи не спала. Готовила доклад об антирелигиозной пропаганде и о близорукости администрации школы. Советовалась с Сергеем Семеновичем Перегудой. Тот одобрил тезисы доклада. И вот на тебе. Всё насмарку.