Михаил Аранов - Баржа смерти

Люди прячут глаза. Кто-то из толпы шкодливо выкрикивает: «Сказывают, Данилка Воропаев на селе появлялся». «Он, он, злодей, мог и поджечь», – слышатся крики из толпы. «А я Вам, Сергей Семёнович, вот что скажу, – из учительской толпы выдвигается дородная фигура Павлины Зуевой, – Данила Воропаев был лютый купчина. Если, бывало, мешок муки даст в долг, так такие проценты сдерёт». Толпа сельчан одобрительно загудела. Петрушкин благодарно смотрит на Павлину. Шепчет ей на ухо: «Молодец, вовремя вспомнила про муку». «Разберёмся, – угрюмо говорит Перегуда, – да вот ещё что: ты Петрушкин головешки-то подбери. Тут дров, хоть и палёных на ползимы хватит. А то прошлую зиму меня все с дровами донимали. Гляди, чтоб не разворовали. Организуй разборку. Брёвна в сарай занеси и под замок».

«Как же, Сергей Семёнович, у меня ж одни женщины, – промямлил директор Петрушкин. «А ты, что не мужик? – улыбается снисходительно Перегуда, – ну ладно, зайди ко мне. Порешаем».

Перегуда двигается на толпу. Толпа почтительно раздвигается, давая ему дорогу. Неожиданно Перегуда оглядывается, манит пальцем директора сгоревшей школы. Тот подбегает к своему начальнику. Перегуда доверительно обнимает его за плечи. Выводит из толпы. На ухо шепчет ему: «Надо усиленно поддерживать слухи, что поджигатель школы именно Воропаев. Хотя, скажу тебе: Воропаев год назад расстрелян в Нижнем Новгороде как член террористической организации. Учти – это между нами», – пристально смотрит на Петрушкина. Тот корчит понимающую гримасу.

«Ну вот, и молодец, – Перегуда благосклонно хлопает по плечу Петрушкина и продолжает, – я уверен, поджигатель из нашего села. Пусть он считает, что ищем Воропаева, расслабится, вот тут-то мы его и ущучим. Понял? – увидев торопливые кивки Петрушкина, важно заканчивает, – вот то-то».

Петрушкин долгим взглядом провожает двуколку, на которой отъезжает Перегуда. Морщится, остервенело плюёт на землю. Передёргивает плечами как от озноба. Брезгливо смахивает что-то со своих плеч. Ему кажется, что на его плечах всё еще лежит жирная рука Перегуды.

К первому сентября открылась новая школа в Гаврилов-Яме. Дом купца Воропаева из тёмно-красного кирпича. Крыльцо обрамлено чугунной решеткой. А у ступенек стоят два гранитных льва. Коля Клюев по этому поводу заметил: «Не с Невы ли купчина уволок львов». Чем очень удивил коллег-учителей, которые дальше Ярославля не отъезжали. Только Соня Поспелова резонно заметила, что шуточки нынче у Коли ка-кие-то дурацкие. Кто ж даст Воропаеву, хоть он и миллионщик, взять львов с набережной Невы? Коля только вздохнул тяжело: «С юмором у Вас, мадам Поспелова, плоховато». Соня только приподняла свои тонкие брови, подбритые по последней моде: мол, что взять с этого, тоже мне, поэт нашёлся. Соня частенько в Петроград ездит к родителям. «Так что следит за столичной модой. Заодно присматривает и за львами, что на набережной Невы устроились». – Это уже очередные шуточки Коли Клюева.

Новый владелец Воропаевского дома после отъезда Данилы так и не появился. Дом в двадцатом году, как и положено, национализировали.

Всё лето в доме шёл ремонт. В каждом классе поставили круглые, высокие до потолка печки, обрамлённые рифлёным железом. Печки покрасили в революционный, красный цвет. Парты были черные. И дырки для чернильниц просверлены. Сергей Семёнович Перегуда клятвенно обещал доставить стеклянные чернильницы, похожие на перевёрнутые мужские шляпы – цилиндры. Как раз, чтоб в дырках парт чернильницы крепко держались. Да вот не получилось. Придётся школьникам первое время приносить банки с чернилами из дома. Учителя в ужасе. Дети будут по уши в чернилах. А Сергей Семенович уже наставляет, чтоб с кляксами боролись по-революционному непримиримо. Правда, не пояснил, кто должен бороться – учителя или сами дети.

На открытие школы собрались в большом зале. Данила Воропаев там, бывалыча, принимал званых гостей. Балы устраивал. Люстра хрустальная под свечи осталась. Вот обещали электричество в школу подать. Тогда люстра и загорится. Надо бы проследить, чтоб люстру не украли. Товарищ Перегуда строго наказал Петрушкину, чтоб смотрел со всей строгостью. Да, разве за всем углядишь? Электричество к школе подключили. Лампочки электрические и в классах нынче горят, и в кабинете директора школы. Вот назавтра собрались школу открывать, а люстру забыли под электрические лампочки переделать. Благо, открытие школы наметили на девять утра. Так что всё мероприятие должно пройти засветло. Однако директору Петрушкину пришлось поволноваться. А Павлине Зуевой, потому как она поставлена на хозяйство, объявил строгий выговор. Устно. «На первый раз», – сурово предупредил директор Петрушкин.