Михаил Аранов - Баржа смерти

Вдруг стало как-то тревожно. Он пока ещё не президент. И как-никак, всё-таки шестьдесят лет. Врачебный контроль необходим. Вот пару дней назад кардиолог сказал, мол, вроде замечены шумы в сердце Валентина Кузьмича. Конечно – вроде. Но осторожность не помешает. Впереди выборы и волнения неизбежны. И врач предложил исключить лекарственные средства для повышения потенции. Вот сейчас Валентин Кузьмич сидит в персидском халате. А в будуаре ожидает его Марго, молодая двадцатипятилетняя жена-красавица. Что же опять сказать ей, что работа, работа. И опять пойти спать в свой кабинет. И чем только не пожертвуешь ради Отечества.

Был уже первый час ночи. Марго, по рождению Маргарита, не дождавшись мужа, вышла из своего будуара. В зале, где Валентин Кузьмич принимал особо доверенных лиц, ярко светился телевизор. На его экране красовалась огромная бутылка «Wodka Pogorelow-Berezovski». И вот телевизор ожил, и замелькали немецкие рекламные тренды: «Wodka Jelzin» – 6,99 EUR, «Wodka Gorbatschow» – 12,99 EUR, «Wodka Putinov» – 20,99 EUR, «Russische Wodka Pogorelow-Berezovski» – 59,99 EUR.

Марго некоторое время постояла перед телевизором. «Вот как мой Валентин Кузьмич подорожал», – произнесла она с лёгкой улыбкой и отправилась в свой будуар в ожидании сладких сновидений.

Я выращиваю рассаду помидор на окне городской квартиры. Окна у меня выходят на север, и потому рассада к апрелю прорастает тощими недорослями. Отметь, застекленье балкона обошлось мне недёшево. Четыре бутыля водки – одну мы сразу приняли с Коляном. Вторую – после выполненной работы. А две Коля забрал с собой. На опохмел. Обещал позвать. Но, верно, забыл.

Это не считай стоимости рам.

Короче, я инвестировал в помидоры – это четыре бутылки водки, раз. Ну, одну выброси. Сожрали с Коляном. Рамы – два. Потом Коля пришёл снова и говорит:

– За рамы-то я с тебя взял. А за работу-то кто платить будет?

Ну поддатый ясно.

Я ему:

– За какую такую работу? Рамы-то мы с тобой вместе ставили. А водка? У меня что? Свой спиртовой завод? – Я ему ещё про закус не напомнил. Хотя капуста квашеная и картошка своя. Ну, колбасы докторской купил. Кто там считает.

– А пара бутылей? – Говорю ему. – Где? И про меня забыл, пьянь.

Я с Колей только так разговариваю. Не знаю уж, обижается или нет.

Колян задумался. Верно, сильно душа болела, не подал вида на мою грубость.

Потом тихо так говорит:

– Извини, братан, Верка, стерва, куда-та бутыльки заныкала. Я уж её и по-всякому, и по-хорошему. А она одно твердит: «Проспись! Сам по дороге потерял!» Но чтоб я – потерял водку! Ты же меня знаешь!

Верка – это Колина жена. Точно, если уж припрятала, не отдаст. Потом, на праздник какой, или что – может, выставить.

– Ой, – скажет, – с Колей за работу всё водкой расплачиваются и ведь ни рубля не дадут.

И посмотрит на меня таким долгим взглядом. Ведь знает, что это мои бутыльки.

На праздники – я всегда с Коляном. Соседи мы. И никакой я ему не братан.

Так, косит Коля под блатного.

Короче, вышли мы с Колей к ларьку. Взял я четыре «Жигулевского». Я завсегда беру его, «Жигулевское». Недорого. Хотя меня за карман никто не держит как Колю. Я со своей бабой давно разбежался. Подсчитал, однако: ещё четыре пива инвестировал в помидоры.

Это я так, для интереса считаю.

В мае уже тепло на моём застеклённом балконе. Пересаживаю своих тощих питомцев из ящика в квадратные бумажные пакеты из-под молока.

Вот тут-то они и начинают у меня расти, как на дрожжах. Я не какой-нибудь городской лабух. Я делом занимаюсь. Знаю, как растения обихаживать. Земля, Во-первых, должна быть тик-ток. Только из цветочного магазина. Я на земле не экономлю. Во-вторых – удобрения…

Нет, удобрения вычеркни. На балконе удобрения – ни-ни. Всё уже в земле. И полив. Полив, полив, полив. И не каждый день. И не забудь в лейку с водой поссать. Это самое лучшее удобрение для молодняка. Но не переливай. Знай свою дозу.

Вот Колян принимает каждый день. И дозы не знает. Верка недовольна. Но я уже не об этом.

Запиши в расходы – мешок земли, десять «кг», «Цветочная».

В начале июня, это значит, я везу рассаду на посадку в наше садоводство.

Перевозка дело непростое. Во-первых – картонная коробка. От иностранного пива. У пивного ларька беру. На халяву. Люська из ларька другой раз вякнет: «Тару растаскивают, тару растаскивают» А я ей: «Кто тебе вчерась ящики с пивом разгружал, а ты бутыль «чернил» пожалела! Видите ли: потом, мальчики, расплачусь».

«А чем расплатишься-то? – думаю. – Уже давно в тираж вышла».