Михаил Аранов - Баржа смерти

Таких температур не было более двух тысячелетий. Сейчас российские ученые работают над Библией – Новым и Ветхим заветами в поисках подтверждения этому факту.

И в продолжение криминальной хроники: обнаружились очевидные связи «метеорологов» с разведкой США и Израиля. Кроме того, как выяснилось, главный метеоролог «Коганов» вовсе не «Коганов», а по деду «Коган». И, более того, с ударением на втором слоге! А у Виноградова – прабабушка: Эльза Моисеевна. Это, конечно, пока ни о чём не говорит. Но заставляет задуматься». Демшиза опять подняла вой, называя «Дело метеорологов» новым «Делом кремлёвских врачей». Вот сколько неприятностей свалилось на премьер-министра в високосный год. Одно порадовало: Департамент социального развития Москвы сообщил о значительной экономии пенсионного фонда за июнь-август текущего года. Об экономии пенсионного фонда сообщили также губернии: Вологодская, Псковская, Ярославская и Костромская. А это уже экономия в государственном масштабе. И в соответствии с указом президента «грозит» значительной премией руководству министерства социального развития. И, конечно, премьер-министру. Премию решили отметить в Сочи – город ещё прекрасно сохранился после яркой, но разорительной Олимпиады 2014 года. И потом, ядовитый воздух Москвы – надо же беречь кадры. «Кадры решают всё» – эту истину ещё никто не отменял. Хотя автора ни кто уже не помнит. А зря, однако.

Летели правительственным «Боингом». В салоне уютно разместились премьер-министр Валентин Кузьмич Погорелов-Березовский и недавно избранный президентом Российской Федерации Мефодий. Мефодий – бывший Патриарх Русской Православной церкви (в миру Ильин Сидор Иванович), вступив в должность, побрил бороду, подстригся под «полубокс». Боже, полубокс! Это какой-то двадцатый век, почти средневековье! Возмущению стилистов не было предела, но перечить никто из придворной челяди не посмел. Однако в цивильном платье президент выглядел вполне презентабельно и гораздо моложе своих шестидесяти лет. Только продолжал говорить всё тем же уставшим голосом. Патриарх, хотя и бывший, вечно нёс тяжкий груз замаливания грехов наших, совершённых делом словом и в помыслах. Сопровождали первых лиц страны министр соцразвития и два его зама. Среди сопровождающих должен быть и начальник управления Пенсионного Фонда России, но по какому-то надуманному поводу он отказался от поездки, хотя заслуга его в экономии фонда была очевидной. Промямлил что-то невразумительное, мол, старики мрут. «Ну, мрут. Все мы не вечны», – заметил под одобрительный кивок премьера первый зам министра соцразвития. На фуршет подали чёрную икру, сёмгу «слабой соли» с нарезанными тоненькими ломтиками лимонов из Абхазии, ставшей недавно губернией России.

И всё это – к так любимому ВКП(б) французскому коньяку «Hennessy». Президент по прежней патриаршей привычке довольствовался сладеньким «Кагором». Премьер-министр пополоскал рот коньяком, вложил в рот ломтик лимона и прикрыл глаза, смакуя неповторимый букет заморского напитка. Все замерли, ожидая оценки. Мефодий поднёс, было, рюмку с «Кагором» ко рту, опустил её снова на стол, будто ожидал какого-то действия от своего премьера. Тот не заставил себя ждать. «Прелесть», – ВКП(б) почмокал жирно губами и, не соблюдая приличия этикета, рыгнул. Среди своих-то можно расслабиться. «Господин президент, – обратился он к Мефодию, – Вы теперь светский человек, может, оставим монашеские привычки. Прошу, откушайте коньячка. Истинно французский».

Мефодий, взявший свою рюмку, снова поставил её на стол. Около него тут же возникла юная стюардесса, блистая в нарушение всяческих протоколов обнажённым животиком. На пупке её, весьма эротично, играла золотая серьга. А перед президентом уже стоял бокал «Hennessy». Все присутствующие неприлично уставились на Мефодия.

Президент неловко поднял бокал, сделал пару глотков, закашлялся и неожиданно осенил себя двуперстным крестом. «Боже, нечистый попутал», – прохрипел он. Все смущённо молчали, только премьер-министр по-доброму улыбнулся: «Ну что Вы, господин президент, у нас свобода совести. Были вы патриархом, крестились по Никону, стали президентом, имеете полное право креститься по Аввакуму [39]. Я вот тоже молюсь по ночам на Маркса и Ленина, – однако, строю истинно русский капитализм с человеческим лицом в отдельно взятой стране. И ведь весьма успешно, чего скрывать».

Все дружно зааплодировали. «Аплодисментов не надо, лучше деньгами», – вспомнив своё нищенское студенчество, широко улыбнулся премьер. «Там вроде о поцелуях говорилось», – поддержал шутку премьера министр соцразвития. «Помню, помню, – по-доброму хохотнул Валентин Кузьмич, – но поцелуи оставим Леониду Ильичу Брежневу, мир праху его». Все опять дружно захлопали в ладоши, поздравляя премьера с удачной шуткой. Президент свёл пару раз ладони и потом сжал их в замок. Премьер помолчал секунду, будто размышляя, правильно ли он понял жест президента. И уверенно проговорил: «Мы ж с Вами, господин президент, одной крови, не правда ли?» Мефодий резко отодвинул от себя бокал с коньяком, так что по столу расплескалась золотистая влага. Проглотил свой «Кагор».