Джози Силвер - Один день в декабре

— Совместная жизнь с Билли оказала на твои манеры пагубное воздействие, Джек, — бросаю я и тоже подмигиваю, отнюдь не дружелюбно.

Он пожимает плечами, как бы говоря «мне это по фиг», и отворачивается.

— Работаю в банке, — отвечает Оскар и добавляет не без самоиронии: — Самое подходящее занятие для сноба, верно?

— Ты сам это сказал, приятель.

Ну это уже переходит все границы. Сара бросает на Джека сердитый взгляд. Я едва сдерживаю желание облить его наглую башку пивом. Только Оскар и бровью не ведет. Привык, бедняга, к идиотским шуткам насчет банковских работников.

— Как говорится, каждому свое. А ты, как я понимаю, человек творческий. Работаешь на радио?

Гроза прошла стороной. У Джека хватило ума поймать спасательный круг, который бросил ему Оскар. Он принимается рассказывать всякие забавные истории о своей работе и распространяться о блистательных перспективах, которые ждут его в ближайшем будущем. Постепенно Джек расслабляется, настороженные огоньки в глазах гаснут, и он становится похожим на самого себя. Я тоже немного расслабляюсь. Возможно, вечер будет не таким уж и кошмарным.

Ничего не скажешь, вечерок выдался дерьмовый. Меня просто воротит от надменной рожи этого чувака Оскара. Ах, позвольте мне заказать вам охренительно дорогие коктейли в охренительном эксклюзивном клубе. Позвольте мне мимоходом заметить, что я богатенький банкир, позвольте мне у всех на виду сунуть свой поганый язык в глотку Лори. Ладно, плевать я на тебя хотел, сноб паршивый! Плевать я хотел на твои напомаженные патлы и на твои шикарные ботинки — в таких только разгуливать по палубе какой-нибудь гребаной яхты!

Я стою у писсуара, держу в руках свой член и ругаюсь на чем свет стоит. Здесь, в туалете, я торчу уже десять минут. Скрываюсь от них. Понимаю, что веду себя как законченный дебил, но по-другому никак не могу. Судя по убийственным взглядам, что бросает на меня Сара, сегодня ночью мне не придется снимать с нее красное кожаное платье. Скорее она снимет с меня скальп, и, честное слово, я не буду ее за это осуждать. Не знаю, кто сегодня заводит меня сильнее, этот непробиваемо доброжелательный Оскар, который игнорирует все мои приколы, или Сара, которая восторженно скачет вокруг нового друга и едва не лижет ему руки. Похоже, она рассчитывает, что у нее с Оскаром будет такая же дружба, как у нас с Лори. Так и хочется ей сказать: прости, дорогуша, не выйдет. Смотрю на себя в зеркале над раковиной, мою руки и задумываюсь о своих отношениях с Лу. От нашей дружбы практически ничего не осталось. С той ночи почти год назад, когда мы разговаривали в кухне на Деланси-стрит, мы ни разу не оставались наедине. Сегодня Сара заявила, что я веду себя с Лори точно старший брат, оберегающий маленькую сестренку. Не могу сказать, что питаю к Лори братские чувства, может, испытывал когда-то, но после того, как… Блин, я не могу об этом сейчас думать!

Я выхожу из туалета, твердо решив не зарываться, и сталкиваюсь с Лори. Она накидывается на меня, как фурия:

— Какого хрена ты выпендриваешься, Джек?

Клянусь, никогда не видел ее такой разъяренной. Губы у нее дрожат, на щеках выступили красные пятна.

— Не знал, что сходить пописать значит выпендриваться. — Я оборачиваюсь на дверь, из которой только что вышел.

Незабудковые глаза Лори мечут молнии.

— Похоже, моча ударила тебе в голову.

— Приятно поговорить с человеком, который так изысканно выражается, — изрекаю я с видом оскорбленной невинности.

— Прекрати! — шипит она. — Прекрати свои идиотские выходки, Джек О’Мара!

В коридоре полно людей, они снуют вокруг нас, но Лори, похоже, наплевать, что ее могут услышать посторонние.

— Скажи, что ты хочешь доказать? Что ты самый крутой, самый умный, самый прикольный? Нельзя попросить тебя прекратить эти дурацкие наезды?

Я пожимаю плечами:

— Давно бы прекратил, не будь он таким паршивым снобом.

— Он не сноб. Он отличный парень, и мне даже кажется, он меня любит.

До меня доносится омерзительный каркающий смех. Слишком поздно понимаю, что он срывается с моих губ.

— Что тебя так веселит? — Лори вскидывает брови, огонь ярости, полыхающий в ее глазах, становится еще более жгучим. — Мысль о том, что кто-то может меня полюбить, кажется тебе смехотворной?

— Ты его едва знаешь.

Лори подается назад, словно я ее ударил.

— Надо же, какой знаток по части любви выискался! — цедит она. — Да кто дал тебе право решать, сколько времени нужно человеку, чтобы влюбиться, — год, месяц или мгновение?