Николае Русу - Лия

С чемоданом в руках, он последовал за ними. Вошел в столовую, расположенную в подвальном этаже, встал вместе с ребятами в очередь, с тремя из них сел за один стол. Когда все взяли по кружке пива, взял и он, но никто из них его даже не заметил, словно все были подслеповатыми. Только когда ребята вернулись на стройплощадку и Исай прошел туда же вместе с ними, один из них натолкнулся на Исая, сдвинул каску на затылок и процедил сквозь зубы:

— А ты, дядя, что здесь потерял?

— На работу пришел…

— Хе! Я с утра и до обеда успел уже пропотеть несколько раз, а он только на работу пришел! — и разразился смехом.

Потом парень окликнул высокого сухощавого рабочего, который мусолил в зубах давно погасшую сигарету. Тот быстренько подошел и стал допытываться, что Исай умеет делать. Когда услышал, что новичок работал и на кладке, и на бетоне, и столярное дело знает, взял его за руку и повел в вагончик, где было еще несколько человек. Один из них, в белой рубашке с галстуком, узнав, о чем речь, сразу посадил Исая писать заявление, а выяснив, что Исай — холостяк, тут же написал записку коменданту общежития.

Исай исколесил добрую половину города, прежде чем нашел пятиэтажное здание, в котором должен был жить. Первый человек, которого он там встретил, как раз и оказался комендантом.

Пенсионер, офицер в отставке, он страдал нервным тиком, который заставлял его непроизвольно подмигивать правым глазом. Комендант близоруко прочитал записку и смерил Исая взглядом с ног до головы.

Исай увидел, что комендант подмигивает, растерялся и стал раздумывать — чего этот человек хочет? Почему подмигивает? Может, ему денег дать? А комендант думал, что у этого здоровяка непременно должна быть протекция от кого-нибудь из министерства, раз его прислали в общежитие, где живут одни холостяки. Когда поднялись на пятый этаж, комендант, прежде чем открыть дверь, спросил, сколько у него детей и когда ему обещают дать квартиру. Исай вначале не понял вопроса, а когда комендант подмигнул еще раз, ответил, заикаясь и покраснев, как вареный рак, что детей у него нет и что он не женат.

Комендант облегченно вздохнул, вынул ключ из двери комнаты на двух человек и очень ласково пригласил Исая войти в угловую комнату на шестерых.

На столе валялись огрызки хлеба, кружки колбасы, картофельная кожура и несколько долек чеснока, стояла бутылка подсолнечного масла. На полу кучей навалены свернутые половики. Комендант зло выругался и, нахмурившись, пометил что-то в блокноте. Вечером, к возвращению ребят с работы, комната блистала чистотой. Когда позже зашел комендант, намереваясь учинить разнос неряхам, он замер, раскрыв рот, потом посмотрел на номер комнаты, чтобы убедиться, что не ошибся адресом.

Прошло несколько недель. Ребята вели себя по-прежнему и, в конечном счете все он, Исай, брал в руки веник и тряпку, чтобы навести чистоту, потому что терпеть не мог жить в доме, о котором не заботятся и где не подметено.

На работу его взяли бетонщиком, и он чувствовал большое удовлетворение от возможности подставить свое плечо там, где тяжелее, — так он привык поступать.

Худощавый, который оказался бригадиром, записал ему самый низкий разряд, подумав, что если Исай поднимет шум, он разряд повысит, а если нет — тем лучше. Больше будет его, бригадира, доля заработной платы, как специалиста высшего разряда. Через два месяца, когда Исай рассказал, от нечего делать, соседям по комнате, какой у него разряд и сколько он зарабатывает, один из ребят посоветовал ему перейти в бригаду столяров. Парень порекомендовал Исая своему бригадиру — молодому доброжелательному парню, а когда было получено разрешение начальства, Исай перешел к столярам. Здесь работали ребята веселые, разговорчивые и все моложе Исая. Узнав, что он не женат и в армии не был, стали хором над ним подшучивать. Впрочем, меру шуткам знали и, если рядом был кто-нибудь из девушек, начинали прославлять Исая, расхваливать его на все лады. В субботу сговаривались все вместе идти на танцы, но когда заходила об этом речь, Исай немедленно находил себе какое-нибудь занятие.

Один-единственный раз завлекли ребята Исая на обнесенную высокой проволочной сеткой танцплощадку, что возле центрального парка. Все время простоял он в тени дерева, наблюдая, как прыгают в танце мальчишки. Когда танцы были в самом разгаре, из роя молодежи выскочила девушка, некая Олина, с которой Исай работал на одной стройке, повисла у него на шее и начала с силой отрывать его от ствола липы, дергаясь в такт музыки и шепотом упрашивая его: