Николае Русу - Лия

Я расхохотался, подивившись ее изобретательности, а Лия, зараженная моим смехом, улыбнулась и вытерла платочком слезы.

— Ну, молодец. Хорошо. А теперь рассказывай, где ты работаешь, где живешь и… вообще обо всем.

— Работаю и живу здесь.

— Где «здесь»?

— В Кишиневе.

— Да?!

— Да, — ответила она и дерзко посмотрела на меня. Придя в себя, она опять стала похожа на прежнюю Лию.

— И давно?

— С прошлого года, с декабря.

— С де-кабря?! — пробормотал я, не веря своим ушам.

— С де-кабря, — повторила она и засмеялась. Казалось, она даже не плакала.

— Так, выходит…

— Да, выходит.

Я обнял ее и, сделав вид, что сержусь, попытался поцеловать, но Лия ловко увернулась. Я бросился, желая схватить ее, но она побежала по комнате и спряталась за стулом, как за щитом.

Я тоже взял стул и сел перед ней, уперевшись подбородком в спинку.

— Выходит, ты все это время была рядом со мной…

— Да.

— И, разумеется, знала, где я работаю и живу…

— Да.

— И следила за тем, что я делаю, куда хожу…

— Да.

Она переставила стул и села на него. На ее щеках появился румянец, глаза радостно искрились, в ее движениях, в том, как она села на стул, чувствовался призыв к игре. Ее колени соблазнительно обнажились, и на какой-то миг меня очаровал их вид, однако она машинально одернула юбку.

— Поэтому ты и говоришь, что тебе все известно?

— Да.

— Все, абсолютно все?

— Абсолютно.

— Ну, так не бывает.

— Я знаю, например, что ты хотел сейчас делать.

— И что же?

— Ты собирался отправиться домой.

— Домой! — я подскочил, как ошпаренный, и, поглядев на часы, понял, что еще могу успеть на поезд. — Лия, завтра я должен быть дома, понимаешь, я нашел для мамы лечебную траву… мама очень больна…

— Я знаю, — ответила Лия, внимательно следя за моими взволнованными движениями.

— Знаешь?! Откуда?

— Ты мне сам сказал.

— Ничего не понимаю, наверно, я сошел с ума.

— Ты мне сказал однажды… что ты меня не любишь, что…

— По телефону, — пробормотал я, в упор глядя на нее.

— Да.

— Выходит, это с тобой я говорил в тот день… А я, дурак, решил, что это Нина, и удивлялся: «Что за черт? По телефону — она одна, а когда встречаемся — совсем другая…»

— И мы разговаривали не только тогда.

— Как?!

— Мы разговаривали еще много-много раз. Когда я скучала по тебе, я набирала номер и слушала твой голос. — Лия широко улыбнулась и весело продолжила: — Иногда ты так сердился… Но мне нравилось тебя злить.

— Вот оно что… — пробормотал я недоуменно, — а мне и в голову не приходило! А откуда ты узнала номер моего телефона?

— Для меня это не проблема. Вот тебе, и в самом деле, надо решить уравнение с двумя неизвестными — Нина и Лия.

— Ты неправа, — возразил я, нахмурившись.

— Только тебе это не удастся, — Лия сделала несколько мягких шагов, гипнотизируя меня своим демоническим взглядом и улыбкой. — Я так долго тебя берегла, лелеяла, охраняла, чтобы теперь ты достался другой? Ни за что. Ты — мой. Мой.

— Твоим я был, есть и останусь навсегда, — прошептал я и закрыл глаза. Ее губы коснулись моих, и дрожь пронеслась по всему моему телу.

— И ты никогда не женишься на Нине, — услышал я ее страстный шепот у своего уха.

— Я никогда не женюсь на Нине.

— Поклянись самым дорогим.

— Клянусь жизнью…

— Что ты ни на ком не женишься.

— …что я ни на ком не женюсь…

— …кроме меня.

— …кроме тебя.

Лия закружилась в танце по комнате, размахивая руками. Закинув голову назад, она смеялась, опьянев от счастья:

— А я-то, дура, думала… что потеряла тебя, и бросилась тебя защищать… сюда… если бы я знала, то не пришла бы… он ее не любит… не любит…

Я стоял в недоумении и смотрел на танцующую Лию, видел охватившую ее безграничную радость и не знал, что делать. Я опять вспомнил о поезде. Надо ехать. Мама ждет меня, она ждет меня с… Вдруг меня осенило:

— Лия! — воскликнул я с надеждой и, подскочив к ней, вырвал из вихря танца. — Лия, поедем ко мне. Я познакомлю тебя с мамой, мы еще успеем на поезд. Ну, едешь?

Она удивилась.

— К тебе? Я?! Что мне там делать?!

— Как, что делать?! Я им написал…

— Что приедешь с Ниной.

— Да, но…

— Я не поеду. В какое положение ты себя ставишь, ты отдаешь себе отчет? А меня? Нет, я не поеду.

— Тогда я еду один, — решительно сказал я, помрачнев, потому что Лия была во многом права.

— Поезжай.

Она взяла свою сумку и в ожидании остановилась посреди комнаты. Я решил проверить, не забыл ли чего, и принялся ворошить вещи. Все это время я краем глаза следил за Лией: явно, она была чем-то встревожена. Она безжалостно кусала нижнюю губу, красную как вишня. Когда я собрался и взял сумку в руку, Лия посмотрела на меня как бы из другого мира и, бледнея, прошептала: