Николае Русу - Лия

— Может быть, и ты из-за любви так похудел? — засмеялся он, и, не дожидаясь ответа, стал приготавливать свой столик и спросил о моей худобе больше для проформы.

— Деда, как бы ты поступил, если б снова помолодел и у тебя было две девушки? Одну бы ты любил, а она тебя нет, а с другой — все наоборот. На ком бы ты женился?

Он разрезал мамалыгу на четыре части, выложил яичницу на тарелку, принес в миске овечью брынзу, почистил несколько луковиц и налил два стакана вина, подогретого вместе с красным перцем и подслащенного ложкой золотого меда.

— Ни на одной, ни на другой, — ответил он, хитро улыбаясь.

Мы сели на стол, подняли стаканы с вином, дед еще раз лукаво подмигнул мне и поинтересовался:

— А она красивая?

— Кто? — я прикинулся, что не понимаю.

— Та, которую ты любишь, а она тебя нет?

Я только кивнул, не находя слов, чтобы описать красоту Лии.

— Ну ничего, та, которая тебя полюбит и которую будешь любить ты, окажется еще красивей, поверь мне, — улыбнулся дед.

— Я тебе верю.

— Тогда выпьем в ее честь.

— Выпьем, — радостно и облегченно согласился я, ощутив, какой огромный груз свалился с моей души.

Мы скромно поужинали с дедом, допили вино и погрызли жареные орехи — давно забытое лакомство.

После ужина завязался непринужденный разговор. В конце концов я был вынужден рассказать деду кое-что о Лие.

Поздно вечером, когда я вернулся домой, мама еще не спала. Глаза ее блестели от страдания и боли, она стонала, крепко сжимая побледневшие губы. Я почти не спал всю ночь, прислушиваясь к стонам матери и злому вою ветра, кидавшему в окна обледенелые снежинки.

Утром я сказал матери, что мы поедем на консультацию. Но она даже не захотела слушать.

— Не хочу в больницу, они меня обязательно уложат, да скажут еще, что ничего у меня нет. Уж я-то их знаю, — если находят неизлечимую болезнь, говорят, что ничего у тебя нет.

Почти силой я отвез ее в райцентр, за двадцать километров, а к вечеру вернулся домой один.

Мы остались вдвоем с отцом. Виноградник был вскопан, деревья в саду давно освобождены от плодов. Кое-кто из односельчан еще ходил в питомник, для прививки саженцев, но отца никто не звал, поэтому он не давал мне скучать, постоянно отыскивал работу по хозяйству.

Однажды вечером мы вместе пошли к деду и, слово за слово, они стали обсуждать меня — мол, я уже старый, все мои сверстники давно переженились, а у некоторых — по два ребенка, а один — так уже во второй раз женился. Дед говорил, что всему свое время, а отец — что оно давно подошло. Дед возражал, что одному срок — в восемнадцать лет, а другому в тридцать, но отец твердо стоял на том, что время обзаводиться семьей наступает, как только под носом появляется пушок.

По дороге домой отец продолжал меня поучать:

— Я, Кристиан, дураком был, так ведь по тем временам человек вроде меня был что мошка, гонимая всеми ветрами… Вся наша любовь была земле отдана. Сегодня все по-другому, ты больше не раб земли, а хозяин. А хозяин — это хозяин. Он милует, он наказывает, он берет, он и дает. Так что, если надумаешь жениться, бери девушку, которая тебе самому по вкусу придется…

— А если я ей не по вкусу буду?

— Этого быть не может. Ты хозяин. Если хочешь им быть, то и она тебе должна покориться. Главное, чтобы ты сам очень захотел, и уж будь уверен, она тоже тебя захочет… Но никогда не бери девушку, которая тебя любит, а ты ее — нет. Никогда… — и он сделал решительный жест, будто разрубая саблей смертельного врага, стоявшего на его пути.

Отец был по своей природе молчалив, сколько его помню, он никогда не произносил слов сочувствия, никогда не проявлял нежности к матери. Сейчас он меня поучал, и то только потому, что был под хмельком. Выпив стакан вина, он изменялся до неузнаваемости — становился веселым, доброжелательным, рассказывал небылицы, играл, пел. Свою любимую песню отец исполнял, уткнувшись лбом в ладони и медленно раскачиваясь из стороны в сторону. У него был красивый, довольно сильный голос:

Даже в песне отец заменил слово «полюбив» на «пожелав». Не понимаю, почему язык у него не поворачивался сказать «любовь»?

В начале второй моей праздной недели пришло письмо от Андрея. Он не писал, какую работу нашел для меня, но требовал немедленно приехать.