Николае Русу - Лия

— Значит, я набросился на нее… Уж не помню, как все произошло. Я поднялся в свой номер в гостинице. Теперь она плачется, что была вынуждена меня избегать… Но тогда она следовала за мной, словно тень. Даю тебе слово, я ее не звал. В номере она стала строить мне глазки, это ее слова: «Ну, дурачок, бери меня…» Ну, и… я, кажется, совсем обезумел. Ничего не произошло. Она не захотела. Такое случилось со мной только раз в жизни. С ней. Хоть режь меня, я ее не понимаю. Одной рукой она меня звала, другой — отталкивала. Что она хотела доказать? Не знаю. Но было ясно, она за версту почуяла, что я в нее влюбился, что ж еще было нужно?

— Кому?

Мой вопрос пришелся не к месту, но я все-таки задал его, потому что знал — он станет рассказывать о своем новом любовном приключении. Ему страшно нравится хвалиться своими победами, и из его слов выходит, что ни одна женщина не может перед ним устоять.

— Лии, кому же еще! — ответил он изумленно и посмотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Видно, она тебе не доверяла.

— С чего ты взял?

— Смотри, что она пишет дальше…

Он уткнулся подбородком в грудь и приготовился слушать. Морщинка между бровей углубилась, губы поджались, а на скулах нервно заиграли желваки.

Она мне не доверяла… Но как же тогда она осмелилась войти в мой номер? Если бы она мне не доверяла, она бы никогда не пришла. Ведь она не была из легкомысленных. Подожди… но как все произошло? Да, к тому времени я закончил ревизию на заводе, осталось только составить акт, а на мясокомбинате, на основе собранных мной материалов работали уже эксперт и следователь. Мои подозрения оправдались. Агафья Митрофановна на пару с буфетчицей плела свои махинации в течение четырех лет. За это время они положили в карман около тридцати тысяч рублей чистыми. Даже не верилось, что именно я все это обнаружил. Каждый раз, когда буфетчица посылала пустые баночки на молокозавод, в квитанциях, которые у нее оставались, она добавляла единичку перед числом баночек и за сто посланных рассчитывались как за тысячу сто. Разницу делила с Агафьей Митрофановной. И ни одному ревизору не приходило провести встречную сверку документов на этих двух предприятиях. А подозрительно большое число баночек они объясняли тем, что, мол, получали пустую стеклотару от населения, и таким образом выходили из затруднительного положения. Если бы я тогда не пошел обедать в столовую, если бы не услышал случайный разговор женщин, кто знает, может, им удалось бы и на этот раз выйти сухими из воды. Тогда я понял, что настоящий ревизор, помимо знаний, должен обладать тонкой наблюдательностью. В первый раз я получил удовольствие от моего ремесла.

Однако самолюбия, которое не позволило отыскать Лию, хватило только на три дня, да и те показались мне дольше трех лет. На четвертый день я сдался. После работы, с замирающим сердцем, я поднялся в шляпную секцию универмага. Лия заметила меня издалека, покраснела и радостно улыбнулась. Стремясь выглядеть безразличным, я подошел к ней и поздоровался.

— Пусть сердце твое будет добрым, как и твой взгляд, — ответила она мне.

— А какой это у меня взгляд?

— Твои глаза светятся радостью.

Я смутился и сказал:

— Подожду тебя на улице.

Я повернулся, но не успел сделать и двух шагов, как Лия настигла меня и схватила за руку.

— Кристиан, подожди минутку. Я достала тебе шляпу.

— Я их терпеть не могу. Это — для деда.

— Теперь тебе уже не надо?

— Почему же? Принеси.

Через мгновение Лия появилась вновь с соломенной шляпой, которую я равнодушно повертел в руках и направился в кассу выбивать чек. Она, однако, остановила меня. Очаровательно улыбаясь, Лия надела мне шляпу на голову, и, убедившись, что она оказалась мне впору, спросила:

— Думаю, ты не головастее своего деда?

— Это уж точно.

— Тогда можешь платить. Потом отнеси шляпу в гостиницу, а я тем временем освобожусь. Понял?

— Понял, похяна, — весело ответил я, и сам удивился, как легко удалось избавиться от смущения, которое раньше сковывало меня. Я выбил чек в кассе, Лия подмигнула мне, и я, сияя от радости, быстро сбежал по лестнице.

По дороге я рассмотрел шляпу. Она была из желтой соломки, с широкими полями, ярко-красной лентой и зелеными узкими полосками. Я быстро вернулся, но мне пришлось порядком прождать, пока Лия неожиданно не появилась передо мной — стройная, в легком платье. Волосы ее были собраны в узел на затылке, а лоб украшал тонкий позолоченный обруч.