Камила Шамси - Домашний огонь

Она шагнула так близко, что между ними почти не оставалось зазора, боднула его головой в плечо.

– И ты уезжаешь. И Исма. Как же я совсем одна?

Парвиз зажал большим и указательным пальцами мочку ее уха. Он знал: именно эти слова она порывалась сказать с той самой минуты, как он предупредил о скором своем отъезде. Он бы не оставил ее за несколько недель до того, как ей предстояло распрощаться со старшей сестрой, заменившей ей мать, заменившей мать им обоим – ни ради кого из живых он бы этого не сделал, но у мертвых свои права, и они не приемлют отказа.

Когда самолет разгонялся, Парвиз, вопреки инструкции, не выключал телефон, а слушал аудиозапись «Голос близнеца на крыше сарая». Вот что говорила Аника:

Шасси оторвались от взлетной полосы. Он выгрузил запись на аккаунт Аники в облаке и удалил сестру из своего телефона.

Парвиз расплатился с продавцом в магазине электроники лирами (он носил их запас в рюкзаке) и, словно бы спохватившись, спросил, нет ли телефона с сим-картой для международных звонков.

– Новички просят позвонить домой, и непременно хотя бы один принимается рыдать в трубку, и потом она вся в соплях, – пояснил он. – Так что свой телефон я им больше давать не хочу.

– Не к чему посвящать меня в ваши дела, – сказал продавец, отходя к стеклянной витрине с мобильниками.

– Вот. – Он достал здоровенный кирпич той эпохи, когда телефон годился только для звонков и СМС. Их до сей поры не сняли с производства, как подозревал Парвиз, лишь потому, что главарям мафии охота иметь при себе такие игрушки и раздавать своим громилам.

– Без зарядки, – уточнил продавец, засовывая внутрь сим-карту.

– Jazakallah khayr, – поблагодарил Парвиз, собирая уложенное в коробки оборудование, за которое только что заплатил небольшое состояние в лирах. – Есть у вас тут задняя дверь? Машина припаркована с той стороны магазина.

– Как вы все понесете? Позвоните вашему другу, пусть поможет. Я бы рад, но спина…

– Пустяки по сравнению с тем, что приходится делать на военной подготовке.

– Вы сражались? Я думал, вы с Абу Раисом в студии.

– Ну да. Но меня все равно учат сражаться за дело Аллаха – готовя к той поре, когда от меня будет больше пользы в бою, а не в студии. А вы, мой друг, отчего задержались в Турции?

Продавец побелел.

– Я здесь участвую в общем деле. Задняя дверь – вон там. Сейчас открою.

Парвиз вышел на солнечный свет и пошел в сторону припаркованных машин – шагал, пока не услышал, как за его спиной захлопнулась дверь. Он обернулся, убедился, что продавец скрылся в магазине, поставил всю гору коробок на обочину, сверху положил смартфон, по которому его так легко было выследить, и кинулся бежать со всех ног.

За полгода до того он въехал под вечер в Ракку, желудок сжимали спазмы ужаса и восторга. Мотоцикл, проезжая мимо установленной на грузовике зенитке, громко чихнул – солдат тут же развернулся в их сторону с автоматом в руках. Это шутка, сказал Фарук, не напрягайся! Верхушки пальм наклонялись друг к другу на ветру, который не ощущался ниже, на уровне лица. Водитель, забиравший Фарука и Парвиза из стамбульского аэропорта, уверял, что при хорошем слухе можно разобрать, как листья пальм шепчут имя Аллаха.

У него лучший слух во всей компании, не удержался Парвиз. Он говорит «хороший» в смысле «святой», пояснил Фарук. Краска домов выцвела на солнце, но голоса птиц были праздничны и ярки. Над дорогой шуршал полиэтиленовый пакет, застрявший в электропроводах. Пекарь жонглировал плоской лепешкой размером со свою руку, у Парвиза слюна вожжой: с громким «плямс!» горячий, только что из печи хлеб шлепнулся на стол, прямо на тротуаре. Бородатые мужчины обступили кучку мотоциклов, двое – в длинных одеждах и мотоциклетных куртках, остальные просто в свитерах и штанах, что-то обсуждали на арабском. Минареты устремлялись высоко в небо – в час молитвы призыв муэдзина рикошетом отлетит от одной тонкой башни к другой. Танк, урча, проехал мимо памятника с двумя обезглавленными статуями. Маленькая девочка в желто-зеленом платье брела за двумя женщинами в черных никабах, густая вуаль скрывала их лица и даже глаза; Фарук замычал мелодию из популярной видеоигры с ниндзя, но один из сидевших в машине посоветовал ему проявить уважение к сестрам, или он сообщит о его поведении в Хисбу – впервые Парвиз услышал упоминание о военной полиции и увидел, как напрягся при этих словах Фарук. Ближе к центральной площади звуковой фон изменился, или же Парвиз перестал так внимательно вслушиваться: отвлекло иное – головы вражеских солдат, насаженные на пики. До странности невпечатляющее зрелище, словно в телевизоре. Однажды, иншаллах [10] Иншаллах ( араб .)– «если пожелает Аллах». , здесь не останется врагов и на площади будут играть дети, сказал Фарук. В компании тех двух мужчин его английская речь все чаще пересыпалась арабскими выражениями и, наверное, именно поэтому зазвучала фальшиво. Дальше – другая часть города, побогаче: особняки, похожие на виллы, высокие многоквартирные дома, желтая и белая краска фасадов тоже ярче. Автомобиль остановился перед одной из двухэтажных вилл.