Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Нация США относилась к колесным человекам с заботой, которой слабые подменяют уважение. Словно бы он недужный ребенок, Фортье. Автобусы присаживались, ступени обрамлялись гладкими пандусами, прислужники толкали его на борты при заботливом обозрении тех, кто ходит ногами. Фортье обладал приставными ногами из полимерных смол цвета человека, внутренняя схема которых реагировала на пучок нейронных раздражителей из культей, что совместно с металлическими костылями, которые пристегивались браслетами к запястьям, позволяло шаткую карикатуру прямохождения. Но Фортье, он редко надевал протезы – не в США, и никогда – в транспорте общества. Он предпочитал снисхождение, фальшь институциональной «чувствительности» к его «праву» на «равный доступ»; это лишь острило его целеустремление. Как и все из них, Фортье был готов пожертвовать себя.

14 ноября Год Впитывающего Белья для Взрослых «Депенд»

Когда долго не переживаешь, а потом опять переживаешь, переживание в момент превращается в навязчивое беспокойство, в трезвой жизни. За пару дней до побоища, в котором пострадал Дон Гейтли, у Джоэль появилось навязчивое беспокойство из-за зубов. Курение крэк-кокаина разъедает зубы, разлагает, непосредственно атакует эмаль. Все это ей за ужином объяснил Чандлер Фосс, продемонстрировав свои разъеденные пеньки. Теперь в ее латиноамериканской холщовой сумке всегда лежат зубная щетка и дорогая паста, предположительно с восстановителем эмали и защитой от разъедания. Сразу у нескольких жильцов Эннет-

Хауса, которые пали на дно из-за стеклянной трубки, зубов либо нет, либо они почернели и крошатся; от одного вида зубов Уэйда Макдэйда или Чандлера Фосса Джоэль бьет такой озноб, какого даже на собраниях не бывает. Эту зубную пасту только недавно начали отпускать без рецепта, и по силе и дороговизне она была на порядки выше обычной полироли курильщиков.

Лежа на боку рядом с пустой койкой Кейт Гомперт, надежно подоткнув бахрому вуали между подбородком и подушкой, пока Шарлотта Трит спит на другой стороне освещенной комнаты, Джоэль видит сон, как ее зубы осматривает Дон Гейтли, нераненый, со среднеюжным акцентом. Он в стоматологически-белом нагруднике, тихо напевает про себя, ловко орудует инструментами с поблескивающего подноса у кресла. Ее кресло – стоматологическое и откинуто назад, подставляя ее лицо ему, ее ноги сдвинуты вместе и вытянуты. В глазах доктора Дона отрешенная доброта, забота о здоровье ее зубов; а толстые пальцы, когда он вставляет всякие штуки, чтобы рот не закрывался, без перчаток и на вкус теплые и чистые. Даже свет кажется стерильно-чистым. Ассистента нет; дантист солирует, склонившись над ней, мыча во время осмотра рассеянные напевы. Голова у него массивная и немного квадратная. Во сне она озабочена здоровьем зубов и чувствует, что Гейтли разделяет ее озабоченность. Ей приятно, что он не болтает попусту и, возможно, даже не знает, как ее зовут. Почти нет зрительного контакта. Он целиком увлечен зубами. Он здесь, чтобы помочь, если это возможно, – вот что говорит все его поведение. Нагрудник висит на нитке из стальных шариков, белее не бывает, голова увенчана резинкой и полированным металлическим диском на резинке прямо над глазами – крошечным зеркальцем из нержавеющей стали, чистым, как поднос с инструментами; и ощущение покоя в доверии и препоручении себя другому во сне подрывает только ее отражение в зеркальце венца, в диске – третьем глазе в широком чистом лбу Гейтли: потому что она видит свое лицо, выпукло искаженное и загубленное годами кокаина и непереживания, ее лицо – сплошные выпученные глаза и впавшие щеки, сажевые разводы под глазищами; а когда теплые толстые пальцы дантиста мягко закатывают губы, она видит в зеркале во лбу длинные ряды клыков, заостренных и страшных, с дополнительными рядами клыков позади, про запас. Несчетные ряды зубов, острых, крепких и непочерневших, но как-то подернутых на кончиках алым, как от запекшейся крови, – зубов зверя, который беззаботно рвет мясо. Она пытается проговорить сквозь через пальцы, что она тут ни при чем, что эти зубы что-то вытворяли совершенно без ее ведома. Дантист напевает, изучает. Во сне Джоэль смотрит в диск стоматологического зеркала на лбу Дона Гейтли и ее обуревает страх перед собственными зубами, ужас, и когда раскрытый рот раскрывается еще шире, чтобы завопить от страха, в круглом зеркальце она видит только бесконечные алые ряды зубов, уходящие глубоко в непроглядно-черную трубу, и образ рядов зубов в диске затмевает доброе лицо дантиста, который тыкает стоматологическим крючком и говорит, что ей незачем переживать – их можно спасти.