Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

В выборе для реабилитации АН по сравнению с АА есть два недостатка – доступность и местоположение собраний. Иными словами, собраний АН меньше. Если в субботу вечером встать на крыше Эннет-Хауса в Энфилде, то непросто найти, куда плюнуть, не задев при этом какоенибудь помещение АА. Тогда как ближайшее субботнее вечернее собрание АН – сев. – кембриджская «Чистая и Ясная Группа», печально известная сварами и швырянием стульями, и Собрание для новичков там идет с 20:00 до 21:00, а обычное – с 21:00 до 22:00, нарочно так поздно, чтобы обломать многих наркоманов, которым каждую субботу вечером опять неймется: суббота – особая мифическая ночь отрыва даже для тех, кто в принципе давно разучился делать что угодно, кроме как отрываться 24/7/365. Но прогулка от площади Инмана обратно в Эннет-Хаус получается жуткая – шкандыбать по Проспект до Центральной пл., там на красную ветку до самой остановки «Парк-стрит», а потом целую вечность на поезде «Б» по зеленой ветке на запад вдоль Содружки, – а уже 22:15, т. е. Кейт Гомперт осталось 75 минут, чтобы дотащить себя и эту отвратительную, порождающую отчаяние, развратную и не затыкающуюся новенькую до Отбоя. Кейт Гомперт впервые слышит такую не нуждающуюся в слушателе трескотню с тех пор, как Рэнди Ленцу предложили употреблять Вещества и жестоко обращаться с животными гденибудь в другом месте, и он ушел, а это было уже кто знает сколько дней или недель назад.

Пара двигается от конуса к конусу припадочного света мигающих уличных фонарей. Кейт Гомперт с трудом подавляет дрожь, когда Рут ван Клив спрашивает, знает ли она, где поблизости можно по дешевке купить зубную щетку. Духовная энергия и внимание Кейт Гомперт целиком сосредоточены сперва на левой ноге, потом на правой. Одна из голов, которую она не замечает и которая плывет в витринах позади ее собственной неузнаваемой головы и пушистого облака волос Рут ван Клив, – исхудавшая голова Бедного Тони Краузе с запавшими глазами, что следует за ними по пятам и пошагово повторяет их слегка зигзагообразную траекторию, прицеливаясь на сумочки, где, воображает он, найдется что-то поинтересней мелочи на проезд и брелоков новичков АН.

Испаритель пыхтит, шипит и как будто доводит окна комнаты до слез, пока Джим Трельч вставляет картридж с про-рестлингом в маленький ТП, накидывает самую безвкусную спортивную куртку и зачесывает волосы мокрой расческой назад до парикообразного вида, и откидывается на кровати, окруженный бутыльками с Селданом и двуслойными салфетками для лица, готовый комментировать бой. Его соседи уже давно поняли, к чему все идет, и свалили.

Стоя на цыпочках в изгибающемся коридоре общежития Б, с помощью рукоятки перевернутой теннисной ракетки, чехол которой можно рассеянно расстегивать и застегивать, пока он шерудит рукояткой, Майкл Пемулис мягко приподнимает одну из панелей потолка и поворачивает углами на алюминиевые балки, панель, меняя ее форму с квадратной на ромбовидную, осторожно, чтобы не упала.

Лайл, скрестив ноги, завис в паре миллиметров над крышкой диспенсера полотенец в темной качалке – глаза закатились, губы едва двигаются и не издают ни звука.

Тренер Штитт и Марио гонят вниз по холму на Зап. Содружества на старом BMW Штитта, направляясь в «Сладости низких температур Евангелины» в «Ньютон-центре», прямо у подножия холма, который в народе зовут Холмом разбитых сердец, Штитт – с напряженным лицом и выгнувшись вперед, как лыжник, его белый шарф хлещет на ветру и по лицу Марио в коляске, потому что Марио в полете тоже выгнулся далеко вперед, готовясь взвизгнуть от восторга, когда они соскочат с холма.

Миссис Аврил Инканденца, как будто одновременно с тремя или четырьмя сигаретами во рту, узнает у Справочной телефон и и-мейл делового адреса журналистки на б-ре Выжженной Воронки в Восточном Тусоне, Аризона, затем начинает набирать, тыкая в кнопки консоли кончиком синего фломастера.

– АИ-И-И! – кричит человек, бросаясь на монашку с электроинструментом наперевес.

Крутая на вид монашка вопит «АИ-И-И!» в ответ и мастерски бьет его с ноги, вокруг сложным узором взметается подол рясы. Комбатанты осторожно кружат друг напротив друга на заброшенном складе, рычат. Апостольник монашки сбит на бок и перепачкан; на обратной стороне ладони, режуще выставленной в стойке боевых искусств, видна поблекшая татуировка – какая-то хищная птица с острыми когтями. Так начинается картридж, в жестоком medias res [180] «В середине дела» (лат.) – термин традиционной поэтики. , затем застывает во время удара ногой в полете монашки, и на кадр накладывается название – «Кровавая Сестричка: Крутая монашка», – и проливает ярко-кровавый свет на титры, которые бегут справа-налево в нижней части экрана. К Хэлу в КО6 без приглашения вошли и присоединились Бриджет Бун и Фрэнсис Л. Анвин, и свернулись у подлокотников второго дивана в комнате, соприкасаясь пятками, Бун – отправляя в рот ложки неразрешенного мороженого йогурта из цилиндрической упаковки. Хэл выкрутил диммер потемнее, и титры и название фильма подсвечивают их лица алым. Бриджет Бун призывно протягивает стаканчик с угощением в сторону Хэла, и, отказываясь, Хэл указывает на бугорок «Кадьяка» за щекой и изображает, как нагибается сплюнуть. Кажется, он очень внимательно изучает бегущие титры.