Дэвид Уоллес - Бесконечная шутка

Грин подсказывает Ленцу время с приблизительно двухминутным интервалом – наверное, раз в квартал – по своим дешевым, зато цифровым часам, если кардинальное жидкокристаллическое табло БББС заслоняет проходящий пейзаж городской ночи.

Ротовые корчи Ленца заметнее всего на дифтонгах со звуком «о».

Ленц раскрывает Грину, что АА/АН помогают, но без б это секта, они с Грином довели себя до такого состояния, что единственный выход из штопора зависимости – вступить в сраную секту и разрешить промывать свою жопу, и просто что первый, кто вручит Ленцу шафрановую рясу или тамбурин, станет очень несчастным кабельеро, он сразу предупреждает.

Ленц заявляет, что помнит некоторые случаи, которые, как он говорит, происходили с ним в угробе.

Ленц говорит, что выпускники Эннета, которые частенько возвращаются, занимают место в гостиной и сравнивают ужастики про религиозные секты, в которые вступали в попытках бросить наркотики и алкоголь, конечно, не без некоего шарма наивности, но, по сути, наивны. Ленц раскладывает по полочкам, что рясы, массовые свадьбы, бритье голов, брошюровка в аэропортах, продажа цветов на средних полосах, отказ от имущества, обед бодрствования и женитьба на тех, на ком скажут, чтобы потом ни разу не видеть того, на ком ты женился, – цветочки в вопросе критериев странных сект. Ленц рассказывает Грину, что знает таких, кто слышал такое, отчего у Грина мозг вытечет из ушниц.

Во время обеда Хэл Инканденца лежал на своей кровати в ярком солнечном свете из окна, сложив руки на груди, и к нему сунул голову Джим Трельч и спросил, что Хэл делает, и Хэл ответил, что фотосинтезирует, и молчал, пока Трельч не ушел.

Затем, спустя 41 вдох, на место, где была голова Трельча, сунулась голова Майкла Пемулиса.

– Ты уже обедал?

Хэл надул живот и похлопал по нему, не сводя глаз с потолка.

– Зверь настиг добычу, насытился и теперь отдыхает в тени баобаба.

– Понял.

– Присматривая за преданным прайдом.

– Понял я.

200 вдохов спустя приоткрытую дверь пошире открыл Джон («Н. Р.») Уэйн, засунул голову целиком и так стоял, с головой внутри. Он молчал, и Хэл молчал, а через некоторое время голова Уэйна плавно втянулась обратно.

Под фонарем на Фаньол-ст. за Зап. Бикон Рэнди Ленц делится чем-то крайне деликатным и личным и закидывает голову, чтобы показать Брюсу Грину, где раньше у него была носовая перегородка.

Рэнди излагает Брюсу Грину о некоторых сектах Сев. Кал. и Западного побережья, связанных с недвижимостью. О делавэрцах, которые до сих пор верили, что порнография в виртуальной реальности – хотя уже и доказано, что она вызывает кровотечение из уголков глаз и перманентную импотенцию в реальном мире, – все еще ключ к Шранги-Ла, и верили, что где-то еще циркулирует какой-то идеальный образчик диджито-голографического порно в виде информационной дискеты, защищенной от записи, и посвящали свои сектантские жизни на вынюхивание этой дискеты с виртуальной кармасутрой, и собирались вместе в темных помещениях в районе Вилмингтона и с многозначительным видом обсуждали слухи, где же эта дискета и что представляет из себя ее содержимое, и как проходит их вынюхивание, и смотрели виртуальный мясотряс, и вытирали уголки глаз, и т. д. Или о некоем Звездообразном культе, про который Брюс Грин даже не готов услышать, высказывает мнение Ленц. Или, типа, например, о суицидальном канашковом культе канашек, которые поклонялись некоей вариации русской рулетки, по правилам которой надо прыгать перед поездами, и кто из канашек прыгнул ближе всего к поезду и при этом не картанулся, тот и победил.

Когда кажется, что Ленц жует жвачку, он на самом деле пытается одновременно говорить и скрежетать зубами.

Ленц устно вспоминает, что брюхо его отчима в синем жилете опережало своего носителя при входе в помещение на несколько секунд, вспоминает, как блестел брелок над зловещей щелочкой кармана с часами. Как мать Ленца в Фолл-Ривер нарочно употребляла для вояжей и странствий «Грейхаунд» [164] «Грейхаунд» – крупная автобусная сеть США. , в основном чтобы побесить ее мужчима.

Ленц дискутирует на тему серьезного недостатка ретейла Бинга, когда клиенты-нищеброды долбятся к тебе в дверь в 03:00, и обнимают твои лодыжки, и выпрашивают хотя бы полграммулечки, хотя бы десятинку граммулечки, и предлагают Ленцу своих детишек, как будто Ленцу на хер сдались чьи-то долбаные детишки, и эти сцены всякий раз оставляли неизгладимый след в его душе.