Ван Мэн - Средний возраст

Я промолчала, лишь глазами попросив ее продолжать. На душе вдруг засвербило: а нет ли какой-то связи между этим нашим разговором, ради которого девушка пришла ко мне, и тем далеким периодом моей жизни? А она продолжала:

— Я ехала, погруженная в раздумья, как вдруг мое внимание привлекла беседа, которую вели эти двое на передке телеги. Вольно или невольно, но я стала прислушиваться к их интимному шепоту, и мне показалось, что девочка и возничий связаны друг с другом как-то по-особенному. «Линъюнь, малышка, — вдруг громко, от всей души рассмеялся возчик, — и к тебе прицепилась эта модная болезнь: язвить, подшучивать, глумиться над нашей жизнью, всякими остротами демонстрировать свои будто бы передовые взгляды? Язвить-то проще простого, да только сдвинет ли это хоть что-нибудь в нашей жизни?!» Эта девчушка, Линъюнь, смутилась: «Да это я так, но правда же, другой раз трудно смолчать!» «Не смолчать, — покачал головой возчик, — значит бороться! А начинать надо с себя! С упорнейшей учебы, старательной работы!» «Ах, дядя, — вздохнула девочка, — много ли таких, как ты?!» Возчик усмехнулся: «Да что я? Но я не люблю, когда нос вешают. Если веришь в правду — одолеешь клевету!» «Ты удивительный, дядя!» — горячо воскликнула девочка, прислонившись головой к его плечу.

Чем дальше я вслушивалась в их разговор, тем больше диву давалась: откуда такая речь у простого возчика? Нет, крестьяне так не говорят.

Мне никак не удавалось приподняться на мешках, и, стараясь рассмотреть возчика, я вытягивала шею. Лет сорок-пятьдесят, армейская шинель пятидесятых годов, изношенная до дыр, как старый джутовый мешок. Обычная для здешних крестьян шапка сползла на густые черные брови. И скульптурный, ну точно греческий профиль. Чем-то он был необычен, этот возничий, как жаль, что я не успела как следует рассмотреть его.

Наша телега уже вползала в узкое ущелье — вы знаете, это на пути к Заоблачным горам. Именно через него шла дорога к той старой крепости, что виднелась впереди. Она, говорят, была сооружена при Минах каким-то сановником, спрятавшимся от крестьянских восстаний, а цинские помещики, спасаясь от революционной армии тайпинов, еще укрепили ее. Она и сейчас грозно возвышается над ущельем, словно до сих пор стережет подходы к Заоблачным горам.

Не так уж меня интересовало прошлое и будущее этой крепости, но это был предлог, чтобы втянуть возничего в разговор. Однако, едва мы въехали в ущелье, лица у них посуровели, они прижались друг к другу, забыв о моем присутствии, напряженно глядели вперед. Не решившись заговорить, я молча следила за ними.

Перед самым выездом из ущелья возчик вдруг прикрикнул на лошадь, и телега остановилась. Он спрыгнул первым, девочка — за ним. «Извините, — обратился возчик ко мне, — подождите немного, мы скоро вернемся».

Вот прекрасный повод начать разговор! Я поспешно улыбнулась:

«Вы надолго?»

«Нет, — ответил он. — На минутку».

«А мне нельзя пойти с вами?»

«Не стоит! — ответил он мягко, но решительно. — Нам надо проведать близкого человека».

«А!»

«Сегодня день зимнего солнцестояния, — объяснил он мне, — и мы идем к родной могиле».

Вот оно что — к могиле. Они вошли в сосновую рощу, и их вытянутые тени то исчезали, то снова появлялись. Мне показалось, что я прикоснулась к тайне. Кто же они, эти люди, к чьей могиле направляются?

Я ждала их, постепенно начиная зябнуть в порывах горного ветра, гулявшего по ущелью. Бессмысленно переминаясь с ноги на ногу и бесцельно глазея на ущелье, я вдруг обнаружила в самой его теснине недостроенную плотину водохранилища. Необтесанные камни, грязный песок, куски застывшего цемента, и меж ними несся, грохоча, стремительный поток.

Спустя час мои попутчики появились из леса в сопровождении нескольких крестьян. Откуда те взялись? Может, живут в лесу? С нашим возничим они были, похоже, приятелями и что-то обсуждали, жестикулируя. Когда они приблизились, я услышала, как кто-то из крестьян воскликнул: «Ты прав! Так и поступим зимой! Пусть бригада и коммуна против, а мы все равно сделаем. Вернем лес на поля».

«А вы поговорите-ка с ними о политической линии, — посоветовал наш возничий. — Кое-кто слишком слепо верует в Цитатник, вот вы и поспорьте с ними насчет этой красной книжицы. Сознание масс, видите ли, слишком низкое, они думают, вы не разбираетесь в сегодняшней политической линии!»

Пока возчик говорил, один крестьянин неожиданно протянул мне какой-то мешочек и шепнул: «Товарищ, спрячь это, пожалуйста, а в Заоблачном городке отдай ему! Пока — молчок».