Тэд Хеллер - Офисные крысы

«Вот повезло ублюдку, — думаю я. — Теперь он…»

— Марк Ларкин, — объявляет Вилма, — назначается на должность старшего редактора на постоянной основе. Регина звонила и сказала, что появится на работе в следующий вторник.

Затем мы все расходимся по своим рабочим местам.

После этого собрания мне необходимо переговорить с Джеки — она объявила о своей помолвке с доктором на прошлой неделе (у нее кольцо размером с обруч с бриллиантом) — о направленности моей статьи о Бьючампе. Мне сказали, что тема очень щекотливая, потому что Энтони Бьючамп обдирал как липку художников в семидесятых-восьмидесятых, а потом перепродавал их картины важными «шишкам» в «Версале», вроде Гастона Моро, Родди Гриссома-старшего, Корки Харрисона и Регины Тернбул. Я говорю Жаклин, что решил, вместо прямого упоминания этого факта, намекнуть на него, а затем быстро и ловко уйти в сторону от этой темы.

— Это ужасная весть о Шейле, правда? — говорит она.

— Да. Она была хорошим боссом.

— И это, наверное, большой удар для Марка Ларкина.

Не вижу логики: если назначение его старшим редактором на постоянной основе, а не на время пока-Шейла-победит-рак — это удар, то я бы от такого удара тоже не отказался.

— И насколько для него этот удар велик?

— Я думаю, что ты не знаешь. Не рассказывай этого никому, Захарий: Марк Ларкин лоббировал назначение Бетси и Реганы на должности Корреспондент, Специальный: С широкими полномочиями.

— Но таких должностей нет. Тони Ланцет и Эмма Пилгрим являются единственными людьми в корпорации «С широкими полномочиями».

— Он уговаривал их создать эти должности, — говорит она мне, запуская костлявую кисть в прическу. — Мне кажется, они собирались ввести их, и вдруг — это .

Вот откуда взялись влажные глаза.

— Ну, это было здорово, — говорит Лесли.

Я натягиваю одеяло до шеи. Стены совсем близко, потолок надвигается сверху.

— Тебе понравилось? — спрашивает она меня.

Меня воротит от необходимости немедленно после соития выставлять свою оценку. Она ожидает от меня восторгов, как минимум, на четыре бала.

— Да, это было незабываемо, — бросаю я в оседающий потолок.

Она утыкается носом мне в шею, скользит рукой под одеяло и начинает поглаживать мой торс в ожидании рецензии.

— Я бы сказала, что это было здорово.

Она все еще ждет?

Но с чего это она взяла, что это было здорово?! Она не приложила никаких усилий, не сделала ни единого движения, кроме одной простой вещи… которая и привела к фиаско. Кроме этого, нескольких вздохов и движений талией на сантиметр вправо-влево, слишком мало инициативы шло от нее, да и я произвел далеко-далеко не сильное впечатление. Настоящий критик даже не вспомнил бы, что я мелькнул где-то на экране.

— Надеюсь, что мы еще это повторим.

— Ты скажешь об этом Колину?

— Я пока не знаю.

— Веришь ли, а я совсем расстался с Айви.

Она садится на постели. В комнате темно, а с улицы доносится шум машин, бегущих по Сентрал-Парк-Вест. Эта оживленная и днем и ночью магистраль находится всего в пятнадцати метрах от улицы, на которой стоит ее дом из бурого песчаника.

— Знаешь, Захарий, у меня другое дело. Я не вижу Колина каждый день, не работаю вместе с ним, его нет рядом со мной по десять часов в сутки.

— Очко в твою пользу.

— Ты ведь тоже был рад избавиться от нее?

(Я очень сильно скучаю по ней, и я бы с удовольствием сидел с ней в ресторанчике, вместо того чтобы лежать сейчас с тобой и терпеть, как ты шаришь по моей груди.)

— Я просто счастлив быть здесь с тобой, — говорю я, пытаясь рукой дотянутся до чего-то мокрого, прилипшего к моей спине.

— Куда ты собираешься это деть? — спрашивает она меня.

— Пока просто положу на ночной столик.

— Даже не думай!

Я покорно направляюсь в ванную комнату.

— Нет! Только не в корзину в ванной, и надо завернуть во что-нибудь сначала.

— Так куда же все-таки?

— В пакет на кухне, под раковиной.

Я отправляюсь на кухню в поисках пакета.

— Он полный! — кричу я. — Где бумажные салфетки?

— Посмотри над микроволновкой. Но потом попробуй все-таки засунуть в пакет.

— А пакет куда девать?

— Положи в большой черный пластиковый мешок и выкинь в металлическую корзину для мусора во дворе.

Получается, что мне нужно одеться. Я возвращаюсь в спальню за брюками, все еще держа в вытянутой руке качающийся предмет, оскорбляющий ее эстетические чувства.

— Зак, не заходи сюда с этим!