Тэд Хеллер - Офисные крысы

Вышло, однако, так, что ее не было в стране… по крайней мере, на работе ее не было точно. (Ее фотография появилась в «Таймс»: она сидит на каком-то показе моды в Милане в темных солнцезащитных очках овальной формы, похожая на пчелу.)

Видимо, игра в бег вокруг кресла приостановлена, и все пока останется на своих местах…

Но как-то, уже после возвращения Регины из миланского улья, Шейла Стэкхаус заявляет, что у нее есть объявление.

— У меня рак, — сообщает она сотрудникам редакторского и художественного отделов, собравшимся в большом конференц-зале, — поэтому я собираюсь взять отпуск на шесть месяцев, а может быть, всего на три месяца. Но я вернусь, ребята. Моя песенка еще не спета. Я справлюсь с этим, вот увидите.

Люди начинают аплодировать, и я присоединяюсь ко всем. Но это похоже на хлопанье в ладоши после плохого спектакля только ради того, чтобы не обидеть артистов. И еще одна странная вещь: непонятно, хлопают ли они ей или Раку, потому что кажется, что это сам господин Рак стоит там с уродливой улыбкой, обнимая Шейлу за плечи волосатыми гноящимися руками и уводя ее от нас в страшную пустошь Ракландии.

У меня такое чувство, что она не вернется. Ей за пятьдесят, и, когда она делает свое объявление, свет ее обычно ясных, веселых глаз уже тусклый и безрадостный.

— Марк Ларкин остается за меня до тех пор, пока я не вернусь, — говорит она нам, и моя кровь мгновенно закипает бурунами. — Давайте все пожелаем ему удачи.

КОМУ: ПОСТЗ

ОТ КОГО: ЛИСТЕРВ

ТЕМА: Ублюдок

КОМУ: ЛИСТЕРВ

ОТ КОГО: ПОСТЗ

ТЕМА: Ответ: Ублюдок

ЛИСТЕРВ: не могу поверить в это

ПОСТЗ: я могу.

ЛИСТЕРВ: но мы проработали здесь дольше

ПОСТЗ: Точно

ЛИСТЕРВ: это несправедливо

ПОСТЗ: я слушаю тебя внимательно, приятель

ЛИСТЕРВ: он уволит тебя он уволит тебя а НТ получит повышение

ПОСТЗ: Нет, Нолан профнепригоден. ТР не дура

ЛИСТЕРВ: мне жаль тебя, чувак. МЛ будет работать всего в нескольких шагах от тебя, он будет отбирать материал для твоих статей, а затем менять их до полной неузнаваемости, отвергая твои идеи, ты никогда больше не сможешь спать более четырех часов в сутки

ПОСТЗ: я должен тебе сказать кое-что, Вилли.

ЛИСТЕРВ: ах ох что же? у тебя тоже рак?

ПОСТЗ: у меня роман с АК

ЛИСТЕРВ: я уже знал это, приятель

ПОСТЗ: правда?

ЛИСТЕРВ: все знают

ПОСТЗ: кто сказал тебе?

ЛИСТЕРВ: о ну ты же знаешь всех заядлых сплетников

ПОСТЗ: ММ была одной из них?

ЛИСТЕРВ: да тебя это шокирует? она была первой кто рассказал мне это

ПОСТЗ: Господи! ММ расскажет все ЛАС!

ЛИСТЕРВ: она уже рассказала потому что ЛАС была вторым человеком кто мне это поведал и она сказала мне что узнала об этом от ММ

ПОСТЗ: Мир рушится. Я представить себе не мог, что все закончится вот так. Это печально

ЛИСТЕРВ: но АК похоже действительно очень хорошая девушка Зэки могло быть и хуже

я должен идти!

ПОСТЗ: почему? пришел кто?

ЛИСТЕРВ: твой босс

ПОСТЗ: Шейла?

ЛИСТЕРВ: нет твой новый боже! он уже опустошает ящики своего стола! стервятники стервятники стервятники!

В тот день, когда Шейла сделала свое объявление, я ушел с работы приблизительно в пять тридцать. В ее кабинете все было по-прежнему, за исключением букета из двух десятков алых и чайных роз, которые ей от лица Регины вручила Вилма.

Уже на следующее утро там ничего не напоминает о Шейле. На новом столе расставлены личные вещи Марка Ларкина (гарвардский вымпел и черно-белая фотография в рамке огромного белого дома, стоящего посреди моря колышущейся травы, дома, напоминающего один из тех, которые строил Р. Д. Пост).

И новый босс уже здесь, в пятнистой розовой плоти. Он в очках со стеклами цвета кока-колы, одетый в костюм «Хуго Босс» и одну из своих безвкусных рубашек с воротом другого цвета.

— Доброе утро, Пост, — здоровается он со мной, — я вчера еще хотел сказать тебе, что мне не терпится начать работать с тобой.

Он протягивает мне руку, и я пожимаю ее. Мне хочется сказать ему: «Я помню, каким ты был в первый день здесь, ты, Тедди Рузвельт Кембриджский, тупоголовый, ссущий в свои мешковатые штаны приходского священника от страха, потому что не знал, где взять для Регины кофе. И ты ни разу не пользовался факсом до того, ты, богатый испорченный выродок Джеда Леланда».

Но вместо этого я говорю:

— Я верю, что мы станем хорошей командой.

— Да. Я тоже так думаю, что мы сможем. Я помню, что между нами недавно были какие-то трения. Но это обычное дело. Я уверен, что с тобой было так же, когда ты только начинал.