Тэд Хеллер - Офисные крысы

— Ты сказала. Я знаю, что это ты сказала.

— Почему ты думаешь, что это я сказала ему?

— Потому что он начал предложение словами: «Кое-кто мне сказал, что…», а когда такое случается, этим «кое-кто» всегда оказываешься ты.

— Ладно, а разве ты не хотел сделать ее?

— Нет! Она едва доходит мне до пояса! Она мне в матери годится!

— Ты говорил мне, Зэки, ты знаешь, что говорил.

— Так почему же ты отрицаешь, что выдала Вилли, будто я это говорил?

— Вот ты и признал, что говорил это!

А вот еще некоторые «перлы».

Я издал за свой счет огромными тиражами научно-фантастические произведения под псевдонимом Лотар И. Крисвелл. Я потерял все двести тысяч своего трастового фонда на ставках джайалай тотализатора в Милфорде, штат Коннектикут. Я однажды пытался вступить в ЦРУ, но они обнаружили, что я проходил курс лечения в Швейцарии после нервного срыва. Девчонка из клана Кеннеди пыталась изнасиловать меня на свидании, но ее семья замяла дело.

Поэтому каждый раз, когда мой взгляд останавливается на Лесли Ашер-Соумс, я начинаю волноваться: что, черт возьми, Марджори Миллет собирается рассказать ей обо мне? Даже если она будет придерживаться истины, меня ждут неприятности.

Однажды, когда я разговаривал со своей матерью по телефону, давая ей строгие указания не звонить мне на работу, если она только не будет при смерти или уже не умрет, Вилли подскочил к моему столу и сказал, чтобы я вешал скорей трубку и бежал за ним.

К ним в кабинет с посыльным прибыла весьма уродливая картина.

Ее прислал Марку Ларкину имевший когда-то успех художник Тад Райт, надо полагать, в благодарность за хвалебную статью о его творчестве.

Марк повесил ее на стену над своим столом, так что Вилли теперь придется сидеть лицом не только к нему, но и к этой бело-зеленой мазне, растекающейся во все стороны. Она похожа на то, как если бы кто-то устроил соревнование между средством от изжоги «Миланта» и противопоносными капсулами каопектат, в котором так никто и не победил.

— Ты знаешь, я на самом деле скучаю по Джеки Вутен, — говорит Вилли.

Наконец мы обедаем с ней в кофейне в трех кварталах от работы. С нами «дуэнья».

— Я уже месяца три не читала ни строчки, — Лесли говорит о нашем журнале.

— Ты не много потеряла, — перебивает ее Вилли, трамбуя вилкой картофельное пюре на тарелке и рисуя на нем слаломные следы.

Я продолжаю бросать взгляды украдкой на серые, цвета морских ракушек, глаза Лесли и красивую белую кожу, на которой не видно ни морщинки, ни родинки, ни прыщика.

— Думаю, что, если бы я там не работала, я бы, наверное, ни хрена не интересовалась им вообще, — продолжает она.

Случайно она задевает ногой мою лодыжку под столом. Это так же волнует, как и вырвавшееся у нее «ни хрена».

— Вы читали статью Марка Ларкина о Таде Райте? — спрашивает Лесли.

Вилли отвечает, что читал. Он помнит каждую строчку в каждом номере, что не сильно помогает ему в карьере.

— Я не читал, — признаюсь я.

Я даже не могу вспомнить, в каком номере она была — в том, который в данный момент лежит на лотках, в предыдущем номере или в том, который еще не вышел. У меня постоянно такая проблема.

— Это нечитабельно, — ворчит Вилли. (Часть вины за это лежит на мне, так как заголовок «Падение и взлет Тада Райта» был моей идеей.) — А каковы три параграфа об этом ремесленнике, дизайнере Арнольде де Лама, в сентябрьском номере… дружище, это блевотина.

— Статья ужасная, правда? — поддакивает Лесли.

(Я надеялся, что она скажет «сомнительная». Каждый раз, когда слышу от нее это слово, я чувствую, как мое сердце колотится.) В настоящий момент она «клюет» свой салат, но я уже заметил, подглядывая за ней во время обеда на рабочем месте, что она всегда оставляет треть порции нетронутой. Иногда она двигает еду по тарелке, съедает пару кусочков, и это все: дальше только перемещает овощи по кругу минут двадцать, словно переставляет мебель в игрушечном домике.

— Вы знаете, Марк Ларкин получил бесплатно четыре пятисотдолларовых костюма за эту писанину об Арноде де Лама, — сообщает нам Вилли.

— Он стал лучше одеваться, — подмечает Лесли.

Мы с Вилли обмениваемся взглядами, полными отвращения, которые Лесли, временно занятая компьютерной томографией темно-красного помидора, не замечает. Моя первая мысль была о том, как это неэтично — принимать подарки от тех, о ком ты пишешь статьи; второй же мыслью было: «Как так вышло, что не меня выбрали писать эту статью? Мне бы пригодились четыре новых костюма».