Тэд Хеллер - Офисные крысы

Витрина известного магазина одежды на Джермин-стрит будет восстановлена в течение ближайших месяцев, как заявил представитель магазина «Тернбул энд Ашер». Предыдущая травма, по словам потерпевшего, была получена господином Постом во время ссоры с Ноланом Томлином, известным американским новеллистом-южанином.

— Боже, что с тобой случилось? — спрашивает меня Лиз, когда я переступаю порог собственной квартиры.

— Сейчас все расскажу.

Я позабыл, что она живет у меня, и не помнил до тех пор, пока не вошел и не увидел стерильную чистоту. В первую секунду я подумал, что мой дом ограбили и вместо того, чтобы насрать посреди голых стен, как, я слышал, делают некоторые грабители, решили сделать мне одолжение — забрали заодно и весь мусор.

Я принимаю душ, пока она читает вырезку из «Таймс», которую я привез из командировки.

Когда я просматриваю пришедшую почту, Лиз сообщает мне сногсшибательную новость:

— Вилли перевели. В «Черную дыру».

— Неужели корректором? Пожалуйста, скажи, что это не так.

— Нет. Он занял прежнее место Лори Лафферти и проверяет факты.

— Кто же тогда сидит напротив меня?

— Пока никто.

— Как он это воспринимает?

— Он приходит, делает свою работу и уходит.

Теперь понятно, зачем они спровадили меня в Лондон. Марк Ларкин наверняка знал об этом переводе заранее, а я — нет. Я вспоминаю, как Даффид Дуглас сказал мне: «Похоже, что кто-то очень хотел, чтобы тебя не было рядом, не так ли?»

Следует отдать им должное: они осуществили блестящую комбинацию окольным путем.

В первый день после возвращения я стараюсь не встречаться с Вилли, потому что не знаю, что ему сказать. Он, должно быть, в ярости и может легко взорваться.

Я проверяю свой переполненный ящик для корреспонденции, входя в курс последних событий, когда Бетси приближается ко мне с настораживающе решительным видом.

— Байрон не хочет делать публичного объявления, — говорит она почти шепотом. — Ему будет неприятно, если все обрадуются, как празднику, тому, что с завтрашнего дня он слагает с себя свои полномочия по состоянию здоровья.

— О, господи! Это ужасно.

Мне не нужно много времени, чтобы понять, что игра в музыкальные стулья будет недолгой, а результат — плачевным. Байрон увольняется, Марджори становится арт-директором, Лесли повышают по службе. И как только это произойдет, она порвет отношения со мной: как часто девочки из десятого класса ходят на свидания с мальчиками из восьмого?

— Известно, кто должен его заменить? — спрашиваю я.

— Ты и сам понимаешь, что никто не в силах заменить его.

Я киваю.

— Однако есть несколько кандидатов, — продолжает Бетси.

— Ты слышал? — спрашивает меня Марджори.

— Да, мне очень жаль Байрона. Поздравляю.

— С чем? Вопрос еще не решен.

— И если они не отдадут место тебе…

— То мне придется уйти.

— Ну, тогда вперед.

— Когда настанет время отдирать пластырь с твоего носа, — предлагает она, — позови меня.

Лесли даже не подозревает о том, насколько благоволит к ней фортуна. Она поспешила в Англию, чтобы оплакать кончину матери, которую похоронят вместе с ее садовыми инструментами и горстью земли из сада (как будто вокруг нее будет мало земли). Перед отъездом Лесли прислала мне письмо по электронной почте, в котором поблагодарила за розы, отправленные ее отцу. (Какие розы? Я посылал ему розы?)

Я думаю, что после того, как ее мать будет предана земле, которую она так сильно любила, Тревор расскажет дочери полную версию этой истории, выпив несколько порций джин-тоника «Танкерей» за блюдом вареных угрей в баре какого-нибудь роскошного отеля.

А бледный стервятник Колин Тенбридж-Йейтс будет кружить неподалеку.

— Итак? — спрашивает Вилли.

— Что?

— Колись… как там Англия?

— Такая же, какой я покинул ее много лет назад.

— Но ты ее никогда не покидал.

Я подробно рассказываю обо всем, что произошло, и сообщаю напоследок, что теперь у меня достаточно анальгетиков, чтобы свалить нескольких слонов.

— Проверка фактов может быть веселым занятием, — говорит Вилли бесцветным голосом.

Мы разговариваем возле окна, выходящего на небоскреб Крайслер-билдинг, и смотрим, как солнце играет лучами на головах серебряных орлов.

— Почему бы тебе просто не совершить достойный поступок? — спрашиваю я.

— Какой? Сделать харакири на всеобщем собрании?

— Нет, уйти. Просто уйти и все начать сначала.