Тэд Хеллер - Офисные крысы

Я хотел сказать Айви, что люблю ее и что она нужна мне, и что я очень хочу, чтобы она вернулась, и что я изменюсь, полностью переделаю себя, лишь бы вернуть ее в свою жизнь. Я хочу переродиться, стать тем, кем она прикажет, — кроме разве одной молекулы настоящего меня, которая, словно пылинка, обмотанная сотнями километров бечевки, будет таиться в глубине моей души, наслаждаясь тем, что хитрый трюк удался.

Каким-то образом — словно сомнамбула — я оказываюсь в своем номере и валюсь на влажную кучу плесени, являющуюся постелью. Стены и потолок медленно покрываются серым мхом, и я проваливаюсь в сон.

На следующее утро мне необходимо какое-то время, чтобы осознать, что кошмар, только что привидевшийся мне, вовсе не кошмар, а реальные события вчерашнего дня.

После ледяного душа — вода, попадая на швы, вызывает жгучую боль, но одновременно возвращает к жизни — я одеваюсь и иду вниз к телефонной будке, где десять минут жду своей очереди.

Я дозваниваюсь до докторши, которую мне порекомендовал Тревор Ашер-Соумс, и спрашиваю, можно ли прийти прямо сейчас. Мне сначала отказывают, но я выпаливаю в телефонную трубку: «Я помолвлен с Лесли Ашер-Соумс, дочерью Тревора и Лилии Ашер-Соумс, которая скончалась вчера вечером». Секунд через тридцать после того, как они принимают мое сообщение, мне говорят, что я могу прийти прямо сейчас. Клиника расположена не то чтобы прямо на Харли-стрит, но довольно близко.

Доктор Миранда Карри понятия не имела о том, что Лилия Ашер-Соумс отошла в мир иной, и после моего рассказа лишь подытожила:

— Ну, я полагаю, все к тому и шло, не так ли? Притом, что она постоянно падала.

Она повторно обрабатывает мои швы и, услышав от меня историю про «Тернбул энд Ашер», говорит:

— Ах да… я уже читала об этом.

— Читали?

— Да. В утреннем «Таймс».

Она спрашивает, выписали ли врачи из больницы святой Марии мне что-нибудь от боли. И я вру ей, отвечая, что не выписали.

Она дает мне рецепт на пятьдесят обезболивающих, и уже через несколько минут я покупаю их в ближайшей аптеке, а потом беру такси до «Оксен энд Дэйзи» в Сохо.

Даффид Дуглас и Гарри уже там, ждут меня на улице.

— Где ты гуляешь? — спрашивает Гарри.

— Ты все равно не поверишь, да и опоздал я всего на десять минут.

Он с интересом разглядывает мое лицо — доктор Карри сделала мне новую повязку — и говорит:

— На тебя что, грузовик наехал или еще что?

— Лучше не спрашивай, — отговариваюсь я.

— Да ладно, я сам только что пришел, — говорит Даффид.

— Мы сделаем все быстро, — успокаивает нас Гарри.

Пока он достает экспонометр и определяет лучшее место для Даффида на фоне его любимого убежища в Сохо, я задаю автору еще несколько вопросов, на которые он отвечает, не задумываясь.

Гарри примеривается и начинает щелкать затвором, а я стою и мечтаю о разном: о женитьбе на Лесли и переезде в Лондон, о переходе на работу в «Эго» после того, как Нэн сочтут неудобоваримой, словно залежавшееся мясо, и отзовут в Штаты. Я представляю, как заживу в пластиковом свадебном торте (после того как не станет Тревора) среди кремовых колонн. Я вижу Лесли, бесцельно слоняющуюся по саду, и наклоняющуюся над цветами всего в нескольких шагах от места последнего падения ее матери, А еще я думаю о загородном особняке или коттедже в сельской местности (полагаю, он у них имеется). Я представляю, как порой звоню Даффиду Дугласу, и мы засаживаем по паре литров пива, а потом отваливаем тридцатник стопятидесятикилограммовой мегере в нацистском прикиде, чтобы та плетью и палкой вогнала нас назад в реальный мир.

Даффид Дуглас сообщает мне, что записывает аудиоверсию романа «Раздавить жабу».

— Она реально поможет людям лучше понять книгу, сделает ее более доступной?

— Геально, не знаю.

— А сейчас можно пару улыбок, Дафф? — просит его Гарри.

Вспомнив пожелание автора, я оттаскиваю фотографа в сторону и объясняю ему, что Дуглас хочет, чтобы его сняли «в газдумьях».

— О’кей. Тогда не улыбаемся, — говорит Гарри.

Я спрашиваю Даффида, о чем будет его следующая книга.

— Я назову ее «Ггязные мальчики», — говорит он.

— Что это такое? Разные мальчики?

— Ггязные. Как немытые.

— А, грязные! Грязные!

Он собирается писать о группе малолеток, сбежавших из дома, продающихся старикам, а затем перерезающих им глотки.

— Типичная для тебя веселенькая тема.

— Да… в точку.

Я перебираю в кармане кассеты с фотопленками, отснятые Гарри, пока мы с Даффидом идем на Черринг-Кросс-Роуд.