Тэд Хеллер - Офисные крысы

Она держит в руках мятый мокрый носовой платок, испачканный тушью для ресниц.

— Нашла из-за чего расстраиваться. Ты выбираешься из этого болота.

— Догадываюсь. Я должна просто сиять, верно? Когда я сказала Регине, это было как… — Она оставляет фразу незавершенной.

— Значит, они не запускают статью о Джанни?

Она мотает головой:

— На хрен Джеки Вутен!

— Нет, благодарю.

Она усмехается и говорит:

— Хотелось бы мне свистнуть ее бриллиантовый булыжник с пальца и забросить его в канализационный люк.

— Не пролезет, я думаю. В любом случае тебе стоило бы радоваться, что ты бросаешь все это.

— Моя семейная жизнь тоже смывается в унитаз. Получается слишком много для одного долбаного раза, — говорит она, смахивая слезы со щеки. — Можно, я поживу у тебя, когда ты уедешь? Всего лишь несколько дней. Ты же знаешь меня. Я болезненно чистоплотна.

— Конечно. Но никаких джентльменов-гостей, о’кей?

— Не волнуйся. Кому я нужна? — всхлипывает она и одновременно смеется, утирая нос, из которого надувается сопливый пузырь и тут же исчезает обратно.

— Ты знаешь, — добавляет она, — мою статью зарубили потому, что твоя статья о Лерое Уайте пошла в набор. Поэтому лучше бы тебе пустить меня к себе.

Я собираю в дорогу и укладываю в только что купленный чемодан все те тюбики-бутылочки, которые мне принесла мамаша, когда раздается телефонный звонок. Мы недавно поужинали с Лесли, а затем минуты три занимались слабым, невдохновленным сексом у нее дома: она бесконечно повторяла «дар-р-рагой», а я все сильней заводился, пока все опять быстро не закончилось, впрочем, и поделом ей, так как она лежала как колода.

— Включи телевизор немедленно! Пи-би-эс. Скорей! — кричит Вилли на другом конце провода.

— Я складываю вещи.

— Включи его!

Я подхожу к телевизору и нажимаю на кнопку, по дороге сбив свой паспорт с кровати на пол. Когда я снова беру трубку, то слышу, как Вилли бормочет:

— В это просто невозможно поверить…

— О’кей, я включил, что дальше? — спрашиваю я.

— Переключи на «Даффи и компанию», быстро.

Я щелкаю каналами, пока на весь экран не появляется голова ведущего ток-шоу Криса Даффи.

— Я хотел бы поблагодарить моих гостей… — начинает он.

Они дают крупным планом журналиста из журнала «Нью-Йокер», затем — главного редактора «Вилладж Войс», затем — Пита Хэммила… Похоже, было обсуждение нынешнего состояния журналистики в стране. Я гляжу на свою фотографию в раскрывшемся паспорте, которая будто спрашивает меня: «Господи, как бы нам хотелось поучаствовать в этом обсуждении, правда?!»

И наконец они дают крупный план… Марка Ларкина.

— …А также я хотел бы поблагодарить Марка Ларкина из журнала «Ит»… Марк является старшим редактором журнала и проницательным обозревателем общественной жизни… Его работы регулярно появляются в «Ит». Его колонка «Возрождение вежливых манер» дебютирует в журнале «Готхэм» в этом месяце, а его сборник коротких рассказов под названием «В первый раз — пародия, во второй — фарс» должен выйти в октябре этого года.

— В декабре, Крис.

Я беру в руки паспорт и смотрю на свою фотографию, на которой я нелепо улыбаюсь, а затем — на пятнистую розовую голову с огромными, ослепительно белыми зубами во весь экран.

— Ты можешь во все это поверить? — спрашивает Вилли.

— Да. Думаю, что могу.

Но я говорю неправду… Истина состоит в том, что я не могу в это поверить.

И затем я слышу два громких хлопка, звон разбитого стекла и догадываюсь, что Вилли расстрелял свой телевизор.

— Я ему покажу, — говорит Вилли в телефонную трубку.

Отель «Ройял Кембридж» — это безжизненная королевская помойка.

Это не веселое, шумное место, как можно было бы о нем подумать, судя по названию, и не уютная маленькая гостиница, где можно переночевать и позавтракать в столовой, выдержанной в викторианском стиле: со стеллажами книг в твердых кожаных переплетах и фарфоровой посудой. Это четырехэтажный (лифта нет, только узкая лестница) притон, стоящий прямо на съезде с Эрлс-Корт-Роуд, в котором внутри даже холоднее, чем на улице, и редко бывает хоть немного теплая вода. Постояльцев донимают постоянный шум машин на трассе и гудки поездов под окнами днем и ночью, а в номере чувствуется запах гниения и плесени.

Постель влажная, завтрак влажный, мебель влажная.

Когда я жалуюсь одному из менеджеров за стойкой «Ройял Кембриджа» на то, что горячая вода в моем номере холоднее, чем холодная вода, он отвечает мне, что они занимаются устранением проблемы. На мой вопрос о том, как долго они этим занимаются, он поясняет: «Вот уже несколько месяцев».