Тэд Хеллер - Офисные крысы

— Разве он не посещал колледж в Англии? — спрашивает Бетси довольно громко.

— О чем вы… — начинает моя мать.

— Послушайте, с тех пор столько воды утекло, — встреваю я. Потом кладу руку ей на плечо, пытаясь отвести ее в сторону, и в этот момент решаю: «Ладно, скажу всем, что она страдает болезнью Альцгеймера». Боковым зрением я замечаю, что Марк Ларкин ожидает лифт. Что делать? Если я отправлюсь провожать ее, то нам придется пятьдесят этажей спускаться в обществе Ларкина, Батлер, Пула и Миллет… но, если я отведу ее в рабочий кабинет (расположенный прямо на трассе коридора), где можно хоть как-то уединиться, мы рискуем попасться на глаза Регине, Вилме и десяткам других сотрудников.

Лифт останавливается на этаже, и вся компания уезжает.

Но в холле появляется Лесли. (Я пока не рассказывал маме о ней, потому что рассказывать было особенно нечего. И потом, какими бы эти отношения ни были, они все еще продолжаются.)

Глаза Лесли быстро перебегают с меня на мать, оценивая ситуацию: «Это — Захарий, а маленькая пожилая женщина рядом с ним, с похожими чертами, наверняка является его матерью».

Я представляю их друг другу, но делаю это в такой манере, что какой-либо дальнейший разговор между ними становится просто невозможным:

— Мам, это Лесли Ашер-Соумс, которая работает в нашем художественном отделе и которая сейчас невероятно занята, Лесли, это моя мама, которая уже уходит.

— Такая интересная девушка, — говорит моя мама после того, как Лесли удаляется.

— Да, она классная.

— Чересчур классная. Наверно, очень легкомысленная.

Теперь мы ожидаем прихода лифта.

— Я хочу, чтобы ты мне позвонил, — говорит моя мама. — И не стесняйся сделать звонок с оплатой вызываемым абонентом. И там всегда так дождливо, я надеюсь, что ты берешь…

— Не волнуйся.

О нет!

Марк Ларкин не уехал! Он все еще стоит там! Он все это время наблюдал за нами, слушал и впитывал информацию.

— Миссис Пост, я — Марк Ларкин.

Я непроизвольно сжимаю зубы.

— Очень приятно, вы — босс Зака, — говорит она.

— Да, верно.

И затем он — о, двуличный показушник — пару минут поет маме дифирамбы, рассказывая, какой я великолепный работник, хороший товарищ и каких успехов достиг… Все это угодливая чушь, которую обычно моя мать, рожденная и выросшая не где-нибудь, а в Бруклине, тут же распознает, но поскольку услышанное является для нее новостями, и главным образом новостями обо мне, то она принимает все за чистую монету…

Лифт приходит наконец.

Из него выходит Марсель Перро, и в тот момент, когда он осознает, что маленькая седая леди является моей матерью, я ввожу ее в лифт, настойчиво поддерживая под локоть. Я нажимаю кнопку первого этажа с силой и ловкостью, на какие только способен, и держу ее нажатой до тех пор, пока дверь лифта не закрывается, но…

Марк Ларкин едет в лифте вместе с нами.

— Не хочешь ли посмотреть нашу бухгалтерию? — обращаюсь я к матери, нажимая кнопку тридцать восьмого этажа. — Мы называем ее отделом Печальных Счетов…

— Не… Мне этого на работе хватает.

— Я думал, что вы проживаете в Палм-Спрингс, миссис Пост, — произносит мой босс.

О нет! О нет, о нет, о нет…

— Палм-Спрингс! — кудахчет моя мать. — Хотела бы я в Палм-Спрингс!

Я шепчу Марку Ларкину уголком рта:

— Это Палм-Бич, о’кей? (Даже перед лицом надвигающейся катастрофы я все же способен придерживаться легенды.) Какого черта ты преследуешь меня?

— Мне кажется это все чертовски любопытным, — шепчет он мне в ответ, затем поворачивается к матери: — Извините, кажется, я ошибся. Я хотел сказать — Палм-Бич.

— Не знаю, что за истории он вам тут плетет, — отвечает моя мать.

(Альцгеймер, сенильная деменция… [20] Старческое слабоумие. это единственный выход.)

Марк Ларкин изгибает брови дугой, и коротко присвистывает.

Как там говорят в криминальных хрониках: «Я был вынужден»?

Я направляюсь за платежной ведомостью (в отличие от начальства «Ши», «Хе» и «Эпил», я не всегда пользуюсь лифтом) и, когда открываю дверь на лестницу «А», вижу сгорбившуюся Лиз Чэннинг, сидящую на ступеньках. Я догадываюсь, что она прячет сигарету. Но дело не в этом.

— Лиз?

— Я тебя слушаю.

— Что-то СЛУЧИЛОСЬ?

Она оглядывается на меня, и я замечаю, что ее лицо мокрое и все в пятнах. Лиза отвечает мне, шмыгая носом:

— Нет. Все просто превосходно.

— Ты хочешь побыть одна?

— Я только что подала заявление. Зачем я дала им еще месяц унижать себя?