Бронислава Бродская - Графоман [СИ]

— Гринь, конечно хватит. Что я с другом не поделюсь? Просто узнай у своей, какие у нее планы? Поехали все вместе. Давай скорее, я уже готов отсюда сваливать …

У Гриши зашумело в ушах, как только он представил себе предстоящую ночь. Надо только сначала родителям позвонить … ой, да они могли уже лечь спать. Черт, с утра будут нудить, что беспокоились. Как он мог забыть? Ой, да ладно, не в первый раз. Грише почему-то хотелось, чтобы его подруга не поехала, только втроем было бы лучше. Валерина девчонка была «подходящей», а вот в «своей» он был неуверен. И все-таки они обе с ними тогда поехали. Отошли в угол, шептались, а потом объявили, что согласны ехать «к друзьям», просто утром им надо на занятия. Боже, какие занятия? Завтра же суббота.

Почти четверть века прошло, но Гриша «видел» темную зимнюю пустошь спального района Строгино. Девчонки в коротких шубках, сапогах-валенках, тесно жмутся к его плечам, до которых они едва достают. У него в руках две бутылки, а Валера стоит у самой обочины, высматривая такси. Машину они ловили долго, в результате до Наташкиной квартиры на Песчаной площади их довез за десятку какой-то частник. Валера сел впереди, а Гриша сидел с девушками в обнимку сзади. Валеркину подругу он уже считал «своей» тоже. Так оно и было, просто девушки еще об этом не знали. Валеркина балеринка ему и нравилась больше. Чужое-то всегда лучше. Вот тебе и «не возжелай жену ближнего». Не получалось у них по библии.

А понимали ли до конца девчонки с какой целью они приглашают их уйти к друзьям? Скорее всего понимали. Студентки-провинциалки хореографического училища вовсе не были такими уж наивными, иначе они бы не пошли. И все-таки когда Валера открыл ключом дверь квартиры и девочки увидели, что там всего одна комната и одна кровать, они немного напряглись. Ребята были к этому готовы. Открыли еще одну бутылку, а потом они стали себя вести так, как будто другой пары рядом не было. Пили не вместе, раздевались не вместе, лежали, обнимая каждый свою подругу, отодвинувшись к краю кровати. Гриша с Валерой легли спинами друг к другу, как бы желая скрыть девушек от другого. Валера достал из шкафа лишнюю простыню, и можно было делать вид, что все происходит в автономном режиме.

Гриша знал тело друга, как свое. Он любовался и гордился им. Они оба были тогда привлекательны, каждый в своем роде. Валера, высокий, с длинными стройными ногами, сильной шеей, состоящий из твердых упругих, не слишком рельефных мышц, с узким тазом и широкими развернутыми, чуть-чуть сутулыми плечами волейболиста и он, Гриша, пониже, чуть более коренастый, с начинающей зарастать темными волосами грудью, с мощной рельефной спиною. Они не слишком пытались прикрываться, девочки могли смотреть на их тела, сколько угодно. Девочки на них вроде и не глядели, но это только так казалось. Разумеется они их видели, сравнивали, примеряли на себя. Кто бы сомневался. Гриша помнил свое ощущение: с одной стороны гибкое маленькое балетное тело … убей бог, он не помнил, как ее звали, его руки мнут ее твердую грудь, гладят бедра. Он вплотную прижимается к ее животу, но спиной чувствует Валерку, его спину, ягодицы, рыжий пушок его ног.

Валерка нарочно чуть сдвигается к нему и несильно толкает … знак — пора действовать, хватит валяться, нечего больше ждать. Гриша всей тяжестью наваливается на свою балерину, Валерка делает тоже самое и они оба кончают почти одновременно. Валерка падает на хрупкое девчоночье тело и косит глазами на друга: ты видел? Вот мы даём с тобой! Вот что хочет сказать его хитрый удовлетворенный взгляд. Валера молчит, но Гриша слышит его мысли: это только начало, сейчас пять минут полежим и … вперед … Они понимают друг друга без слов.

Они вставали, ходили голые по комнате, еще пили, потом девчонки поменялись, и можно было сравнить их похожие стати, потом одна ушла в душ, а другая не ушла … Гриша начинал, Валера заканчивал. Принесли новенькие «игрушки» и тут та, которая была в душе, тоже к ним присоединилась. Девчонки стонали, извивались в каких-то несусветных балетных арабесках. Все получили друг от друга по всей программе. Какая была ночь! Она им обоим запомнилась, и вошла в историю под названием «Русский балет». Странно, что больше друзья с этими девочками не встречались. Впрочем, они не жалели, справедливо считая, что «хорошего по-немножку».

Их головы были полны разными несложными философскими концепциями. Например: никогда не возвращайся туда, где тебе было хорошо, иначе тебя ждет разочарование. И прочее в таком же духе. Жизненный опыт еще не подсказал им, что тонкие материи никогда не кроятся «по лекалу», банальных рецептов не бывает.