Бронислава Бродская - Графоман [СИ]

— Почему это кого попало? Ты ее не знаешь …

— Не знаю и знать не хочу … Порядочные девушки не пойдут … Я в твоем возрасте никого …

— Вот именно … ты в моем возрасте «никого». В этом, видимо, между нами разница.

— Да, как ты смеешь? Вместо того, чтобы заниматься такими вещами …

— А тебе не кажется, что это не твое дело. Видит бог, я не хотел, чтобы так вышло. Моя девушка не заслужила твоих замечаний и тебе впредь следует от них воздержаться.

— Я, что, не могу в своем доме …

— Пап, оставь этот тон. Не надо со мной так разговаривать. Я — не ребенок.

— Ax, ты не ребенок? Женщин домой водишь? На это много ума не надо. Если бы мама видела … я ей не скажу ничего. Только этого ей не хватало. Уважение надо иметь …

— Можешь сказать. Мне все равно.

— Как это тебе все равно?

— Пап, хватит …

Что ж, по большому счету отец был прав. Не в том, разумеется, смысле, что Гриша «осквернил свой дом и ему должно быть стыдно», а просто ситуация получилась слишком гротескная, Гриша и сам в нее попал, а главное, ни в чем не повинную девчонку втравил. Это было непростительной ошибкой, повторять ее не стоило.

Время учебы в институте было для них обоих в смысле женщин самым насыщенным. Ребята упивались вседозволенностью, легкостью отношений, тем особым состоянием души, когда можно делать то, что хочется без напряжения и усилий, когда все кажется головокружительной игрой без правил. Как им было легко, интересно играть в плейбоев. Нервная, рискованная, интенсивная, наглая, упоительная игра. Гриша с Валерой привлекали девушек, им почти ничего не надо было делать, девчонки сами шли к ним в руки. Начались одноразовые пьяноватые контакты, когда ребята даже не делали усилий, чтобы запомнить имена подруг. Общежитские комнаты, где посередине всегда стоял неопрятный стол с неубранной посудой, а иногда на соседней кровати кто-то валялся. Какие-то чужие дачи, с остывающей к утру печкой, прогулками по заснеженным дорожкам, или летнему росному саду, ранними электричками с хмурыми невыспавшимися пассажирами. Родители давно перестали спрашивать, где они были, с кем. Единственное, что родителей тревожило — это их учеба. Но с учебой было все нормально, ни Гриша, ни Валера не были дураками, они всегда знали «край». Курили травку, но никогда бы не стали колоться, пили много, но ни разу не попали в серьезную неприятность в невменяемом состоянии, знакомились и расставались с девушками, умудряясь не влипать в затяжное и выматывающее душу выяснение отношений. Девушки, видимо, каким-то образом чувствовали, что «не на тех напали», что не надо воспринимать Гришу с Валерой своими возлюбленными, которые станут их мужьями. Честно говоря, справедливости ради надо отметить, что ни Гриша ни Валера никому не клялись в вечной любви, и никому не предлагали жениться.

Думая об этой поре их жизни, Гриша вспомнил один характерный эпизод. Была компания балетных девочек из хореографического училища, какая-то старая большая квартира на Петровке. Еды было мало, но все крепко выпили. Девчонки хотели танцевать, смеялись над их неловкостью, которая их, видимо, привлекала. Друзья, сильные и спортивные, совершенно не походили на балетных мальчиков. Было уже где-то около двенадцати, люди стали расходиться. Ни Грише ни Валере и в голову не пришло ехать домой. У Валеры был запасной ключ от однокомнатной квартиры Наташки-стюардессы. Тот их давний неприятный эпизод с несостоявшейся близостью был давно забыт. Дружба осталась, они оба ею дорожили, хотя деловое содружество пошло на спад. В институте ни тот, ни другой уже не решались толкать «товар». Опасно и «того» не стоило.

Наташка привезла Валерке в подарок пару новомодных дильдо, тогда они были большой редкостью, невиданной экстравагантной игрушкой, которой можно было девушку и поразить и испугать. На кого нападешь. Все зависело … Валерка в нужный момент резиновую штуку вынимал … шок! Пару раз его девушки жутко оскорблялись, обижались, но большинство соглашались на эксперимент. Валера собрался уходить со своей подругой, и Гриша знал, что, хоть с собой друг «штуки» не носит, но они лежат в Наташиной квартире, готовые к применению. Наташа в рейсе, и им никто не помешает. Он что, рыжий? Почему бы ему тоже не поехать с Валерой и девчонкой?

— Валер, я тоже поеду. Ты не против?

— О … давай. Вместе еще лучше.

— А она?

— Что она? Кто ее спрашивает? Я только не понял, а с твоей подругой что делать-то? Она с нами?

— Не знаю. Она вроде никуда ехать со мной не собиралась. Да пусть не едет. Нам с тобой и одной хватит.