Виржини Гримальди - День, когда я начала жить

Разумнее было бы как можно скорее выбросить из головы все эти любовные истории, достойные молоденькой девушки. У нее и без того много хлопот: развод, переезд, работа и многое другое, чтобы продолжать отношения на расстоянии. Сердце советовало больше не связывать себя никакими чувствами и довериться будущему. Но с другой стороны, было бы жаль дать ему уйти, не взяв его координаты.

Она положила конверт в сумку. У них еще будет время поговорить на набережной, когда они будут прощаться друг с другом.

В дверь постучали, Мари насторожилась. Ей хотелось, чтобы это был он. Но за дверью стояли, держась за руки, Марианна и Жорж.

– Мы хотели бы попрощаться с вами, – сказала старая дама дрожащим от волнения голосом.

Глаза Мари наполнились влагой.

– Спасибо, Марианна, я надеялась, что увижу вас еще раз. Мне так хотелось пожелать счастья вам обоим.

– Спасибо, Мари. Все это благодаря вам, – добавил Жорж, беря ее за руку. – Если бы вы тогда не вмешались, мы бы вернулись каждый в свой дом, и вряд ли наша история имела бы продолжение.

– Так и должно было быть! Ведь они несправедливо с вами поступили. И что вы собираетесь теперь делать?

– Мои дети хотели, чтобы я переехала в дом престарелых, – ответила Марианна. – Разумеется, не в один из тех приютов, где живут в ожидании конца, а в красивую резиденцию с парком и отдельными квартирами. Раньше я даже представить не могла, что покину свой дом, где жила с моим Роже. Но теперь я готова к переезду.

Жорж с нежностью посмотрел на подругу.

– Рассчитываю, что смогу убедить своих разрешить мне поселиться в той же резиденции, – сказал он. – Это далеко от них, но, думаю, они поймут, что от этого зависит мое счастье.

– Рада за вас обоих! – воскликнула Мари. – Вы оба так прекрасны.

– Вынуждены вас оставить, наши дети нас ждут, – сказала Марианна, целуя Мари.

Потом она подхватила Жоржа под руку, и они направились к выходу.

Арнольд стоял в холле в том же месте, в каком находился в момент посадки. Он тепло приветствовал каждого пассажира. Когда, выходя из лифта, Мари заметила его, у нее сжалось сердце. Ведь это он первым встретил ее и Анну. Они чувствовали себя потерянными на огромном судне и даже не представляли, что их ждет впереди. Это было три месяца назад.

Она обвела глазами холл в поисках Лоика. Было много народу, но его не было ни среди пассажиров, толпящихся у выхода, ни среди тех, кто сжимал друг друга в объятиях, прощаясь друг с другом.

Ее взгляд наткнулся на Розу, ведущую оживленную дискуссию с одним из членов экипажа. Вне всякого сомнения, она опять выказывает недовольство, подумала Мари с улыбкой на лице. Но Лоик? Его и след простыл. Она, наверное, встретится с ним на набережной, как они и договаривались.

– С возвращением домой, мадам. Спасибо за то, что выбрали нашу компанию! – Арнольд с неизменной улыбкой на губах протянул Мари руку. Она замешкалась на секунду, а потом поцеловала его.

– До свидания, Арнольд, ваша улыбка была одной из моих ежедневных маленьких радостей.

Его лицо засияло, а Мари уже решительно шла к выходу.

Лоик стоял на набережной, но он был не один. Чета пожилых супругов и два подростка по очереди сжимали его в своих объятиях. Скорее всего, это были его родители и дети, которые решили сделать ему сюрприз.

С тяжелым сердцем Мари прошла мимо, катя за собой чемоданы. У них даже не получилось попрощаться, и они не смогли обменяться координатами. Они больше никогда не увидятся.

Она пыталась поймать такси, еле сдерживая слезы, когда позади нее раздались знакомые голоса. У нее даже не было времени обернуться, как ее захватил ураган объятий. Ее дочери, самые дорогие существа на земле! Она покрывала их поцелуями, обнимала их и, наконец, чувствовала их присутствие.

– Мы хотели сделать тебе сюрприз, мама! – воскликнула Жюстина, сияя от радости.

– Мы тебя едва узнали с этой новой стрижкой, ты такая хорошенькая, – добавила Лили.

Стоя позади них, Лоик огорченно смотрел на Мари. Она увидела его, и в этот момент ей так сильно захотелось подбежать к нему, поцеловать на глазах у всех и спросить, хочет ли он, чтобы их отношения продолжились. Ведь между Парижем и Морле не такое большое расстояние. Она могла бы проводить выходные у него, они бы полной грудью вдыхали напоенный йодом воздух, наполняли бы дни нежностью, делились бы ласками и самым сокровенным по ночам, и они бы писали имена и их общее будущее на песке. Но она так и не подошла, сочтя это неуместным.