Виржини Гримальди - День, когда я начала жить

Когда Мари была маленькой, она любила болеть. Она пропускала занятия в школе, родители были на работе, и за ней ухаживала бабушка. Она обожала эти мгновения. Лежа на диване под теплым одеялом, можно было весь день смотреть мультики по телевизору. Бабушка ласково массировала ей голову своими длинными пальцами и по первому требованию готовила горячий шоколад с блинчиками и пирожными. Она рассказывала Мари необыкновенные истории про далекие царства и принцесс, а когда веки Мари смыкались, вынимала клубок шерсти и спицы, и под их едва слышное, убаюкивающее позвякивание так сладко было засыпать. Но потом бабушка умерла, а вместе с ней ушло детство. Теперь периоды болезни превратились в настоящую каторгу. Гастроэнтерит, беременность, отягощенная патологией, грипп, пневмония… Причем ничто не могло бы ее извинить, если к возвращению Родольфа его не ждал горячий ужин. Зато, когда он сам подхватывал простой насморк, он взваливал все заботы о себе на плечи жены, включая интимный туалет.

Камилла кашлянула.

– Может, прогуляемся немного по палубе? Погода прекрасная, и было бы жаль не воспользоваться такой возможностью.

Что касается Камиллы, то с болезнями она, разумеется, была знакома не понаслышке, хотя и не позволяла им полностью закабалить себя. Она пренебрегала лечением и не верила в медицину, но и не собиралась сдаваться без боя.

Болезнь похитила у нее мать. Поселившись в груди, которая когда-то с любовью вскормила Камиллу, она распространила свой яд по всему организму. Камилла заставила мать поверить, что та справится с болезнью и победит ее, и действительно, на какой-то период наступило улучшение, но потом болезнь, набравшись сил, вернулась, чтобы нанести свой смертельный удар. Камилла держала мать за руку, когда почувствовала, что та холодеет. И отношения между Камиллой и болезнью стали очень личными.

Она совершенно не верила врачам, которые наивно полагали, что могут что-то вылечить. Это болезнь скажет: кто, когда и как. И если она согласилась выполнять назначения, прописанные судовым врачом, то только потому, что хотела как можно скорее вернуться в строй и продолжить охоту.

– Послушай, – произнесла Анна, – ты подумала о том, как придать оригинальности твоим моделям?

– Да, но ничего не приходит в голову, – ответила Мари. – Сначала я подумала о том, чтобы вышивать поверх изделия слова, но в этом нет ничего нового, многие так делают. Может быть, у вас есть какие-то идеи?

Камилла села на кровати.

– А что, если предложить клиентам список мотивов и рисунков, и пусть они сами выбирают, что бы хотели видеть на своих свитерах.

– Ты имеешь в виду вязаные изделия по индивидуальному заказу? Что же, это было бы неплохо, – ответила Мари. – Но какого рода рисунки им предложить?

– О, с этим сложностей не будет. Рисунки могут быть какими угодно: животные, цветы, современные мотивы. А ты сумеешь выполнить их шерстяными нитками?

– Разумеется, какие могут быть сомнения!

Камилла встала, проковыляла к письменному столу, взяла блокнот и вернулась под одеяло. Потом принялась что-то рисовать.

Под проворной рукой появились кошка, сердечко, сова, усы, зигзагообразный орнамент, и все это было выполнено в свойственном ей по-детски наивном стиле.

– Вот! Конечно, это только зарисовки, сделанные на скорую руку, но принцип, полагаю, ясен. Что ты об этом думаешь?

– Я в полном восторге! – воскликнула Мари. – Как я раньше об этом не догадалась. Ведь было очевидно, что твои рисунки окажутся превосходными. Я уже сейчас вижу шапочку с усами и пуловер с совой. Камилла, ты – гений!

Анна смотрела на них и улыбалась.

– Одобряю вашу идею… Думаю, что буду вашей первой клиенткой. Закажу себе объемную кофту с крыльями на спине. Мне пойдет, не правда ли?

Осталось только убедить Мюриэль. Три женщины провели вместе еще какое-то время, фантазируя, какие модели могла бы послать Мари в качестве теста, потом Камилла и Анна распрощались и вернулись, сопя и охая, в свои каюты.

Мари не спалось. Она вертелась с боку на бок, сдергивала одеяло, потом опять натягивала на себя, кашляла, массировала виски, старалась ни о чем не думать, но все напрасно. Мысли, цепляясь одна за другую, так и лезли ей в голову. Было больше полуночи, когда она встала и открыла застекленную дверь. На балконе свежий воздух и едва заметный плеск волн сразу же успокоили ее. Полная луна и звезды отражались в океане, и можно было подумать, что в подводном царстве кто-то зажег свет. Мари оперлась о перила и наслаждалась видом, раскинувшимся перед ней. Она не слышала шагов возле ее каюты. И, разумеется, не видела конверт, который кто-то сунул ей под дверь.