Эка Курниаван - Красота – это горе

– После этой заварухи, – сказал Шоданхо, – придется нам уйти из Халимунды, пока не прогонят японцев.

Так они стали настоящими партизанами. Разбились на три группы. Одна, под командованием шоданхо Багонга и его советника -худанхо, переместилась на запад, прикрывать Халимунду на случай вторжения японцев. Путь их лежал на нейтральную территорию ближе к границе округа, где кишели разбойники. Другая, во главе с шоданхо Садрахом и его советником- худанхо , отошла на север, в непролазные горные джунгли. А третья, во главе с Шоданхо, двинулась на восток и заняла речную дельту, готовясь к сражениям среди болот, эпидемиям малярии и дизентерии. А с юга на их стороне была сама природа – коварные Южные моря. В поход двинулись ближе к полуночи, едва завыли вдалеке аджаки.

Так все и началось. Радость мешалась с тревогой. Двое солдат стали плакать и звать маму, но когда командир пригрозил отправить их по домам, взяли себя в руки и поклялись сражаться до победного конца. Войска отошли на позиции; при них были пистолеты-карабины, винтовки “штайр”, украденные у КНИЛ, небольшая пушка и восьмимиллиметровый миномет, похищенный из дайдана. Огнестрельное оружие было только у шоданхо и буданхо, а у простых солдат, по-японски гиюкай , были штыки или острые бамбуковые пики. Двое разведчиков шли впереди группы, а двое сзади. Вооруженные чем попало, они рассчитывали выиграть битву с одной из сильнейших армий Азии, с армией, победившей Россию и Китай, выгнавшей из колоний французов, англичан и голландцев, громившей сейчас полмира, – с армией, которая и их научила обращаться с оружием.

– Герой всегда побеждает, – подбадривал своих солдат Шоданхо. – Пусть даже и не сразу.

В первый же день партизанской войны группа Шоданхо напала на грузовик, ехавший в сторону дельты, к тюрьме Блоденкамп. Выстрелили из миномета прямо под грузовик, взорвался бензобак, и всех японских солдат в машине разнесло на куски. Вскоре прибыл вестовой с донесением, что на краю джунглей западная группа вступила в бой с японцами и после тяжелой битвы Багонгу и его войску удалось скрыться, а японцы не стали их преследовать. Северная группа атаковала японцев вдоль главной дороги, но их поджидал в засаде целый батальон. Получив приказ вернуться в дайдан, шоданхо Садрах повел своих бойцов обратно в город.

– Даже осел, если надо, забудет дорогу домой, – сказал Шоданхо. – А он глупее осла.

На второй день их перехватили японцы, и вдоль всего побережья завязались перестрелки. Удалось убить двух японских солдат, но слишком дорогой ценой: погибли пятеро повстанцев и весь отряд попал в окружение. Спасаясь, повстанцы бросились в реку, подставив себя под вражеский огонь. Шоданхо с небольшим отрядом вырвался из окружения, потеряв еще одного солдата.

Шоданхо сразу же изменил и маршрут, и план действий. Нужно вернуться, но не для того чтобы сдаться; столь хитроумная тактика солдатам была в диковинку. К югу от города лежал заповедный лес, и они, обогнув мангровые болота и перевалив через скалистые утесы, вошли в джунгли. Японцы и ПЕТА были сбиты с толку, решив, что они двинутся на восток и соединятся с повстанцами из другого дайдана, как собирались изначально. Шоданхо все просчитал молниеносно: восстание подавлено, японцы их выследили, помощь от другого дайдана не пришла, а значит, лучше всего уйти в ближайший к городу лес и там готовить настоящую партизанскую войну.

Несколько дней скрывались они в пещере, чтобы их не заметили из своих лодок рыбаки. Послали разведчика узнать положение дел в городе и в западном батальоне. Тот вернулся с дурными вестями: японцы и ПЕТА прочесали весь лес, где скрывался западный батальон. Воров и разбойников отпускали на волю, а мятежников брали в плен. Вооруженный одними штыками и бамбуковыми копьями, батальон не сдался, и все шестьдесят уцелевших солдат, в том числе шоданхо Багонг и его советник -худанхо, будут казнены двадцать четвертого февраля во дворе штаба.

Шоданхо спустился с гор в обличье нищего – весь в лохмотьях, в коросте. Замаскироваться ему было нетрудно – после десяти дней в джунглях он и вправду смахивал на бродягу. Нечесаный, грязный, вошел он в город, и ни одна живая душа его не узнала. Побрякивая жестянкой с булыжником внутри, плелся он по тротуару. Напротив штаба остановился под придорожным огненным деревом и стал наблюдать за казнью. Шестьдесят солдат расстреляли одного за другим, а трупы побросали в кузов грузовика и отвезли к дому могильщика.