Юлия Климова - В ее сердце акварель

У Леси пересохло во рту, она вовсе не ожидала подобной реакции, инстинктивный страх подкатил к горлу и притормозил, давая возможность передышки. Белые жемчужные бусы больше не освежали образ Зофии Дмитриевны, они походили на тонкую напряженную змею, готовую резко устремиться вперед, к жертве.

«Рисуй!» – приказала себе Леся, и на полу мгновенно появился квадрат, часто спасающий при общении с родственниками. Линии и углы сделают свое дело. А она – в центре, практически недосягаема.

– Дамы и господа! – громко произнесла Зофия Дмитриевна, привлекая всеобщее внимание. – Советую оставить светские разговоры на потом, иначе вы рискуете пропустить нечто куда более интересное. Сейчас на ваших глазах исполнится великое пророчество, которого мы долго ждали. – Она вновь засмеялась, наслаждаясь полученным вниманием. – Вот уж не думала, что мой день рождения окажется столь занимательным! Кирилл, это часть твоего подарка? Благодарю. – Она по-королевски махнула рукой и сделала маленький, но хищный шаг вперед. – Развлечений нам действительно не хватает, а тут такой сюрприз…

Кирилл уже подошел к ним и автоматически передал поднос с бокалами Глебу, на его лице отражалось недоумение, он пока не мог понять, что произошло в его отсутствие и о чем говорит мать. Леся встретила его вопросительный взгляд, но что можно ответить? Она и сама желала понять реакцию Зофии Дмитриевны. Понять и защититься. «Поверь, ты еще не раз обвинишь меня в самых страшных грехах. Уж не откажешь себе в удовольствии. И я даже не стану возражать. Именно потому, что ничего хорошего во мне нет», – неожиданно пронеслись в голове слова Василия Петровича, и Леся уловила еле ощутимое предчувствие. Именно сейчас ее и ждет великое разочарование, неведомая правда, искривленное прошлое, ледяное настоящее и полыхающее будущее.

– Олеся… милая девочка… – с едкой улыбкой произнесла Зофия Дмитриевна и повернулась к сыну. – Ты знал, что она – племянница Дюкова?

– Племянница? – Кирилл посмотрел сначала на мать, а затем на Лесю. – Нет, ну и что? – Он пожал плечами и усмехнулся, явно находя это забавным.

– Рыжеволосая родственница нашего многоуважаемого соседа, – выделяя каждое слово, произнесла Зофия Дмитриевна и смерила Лесю победным взглядом. – Дождался выживший из ума Дюков своего счастья! Или… быть может, ты актриса, нанятая за гроши на представление? Не удивлюсь, если это так.

– Я вас не понимаю, – ответила Леся, пожала плечами и еще раз посмотрела на Кирилла, надеясь получить хоть какое-то объяснение происходящему и столь необходимую поддержку. Он обещал ее защищать.

– Не верю, – твердо и четко произнесла Зофия Дмитриевна, протыкая взглядом насквозь. О, каким острым был этот взгляд! Сколько в нем поместилось ненависти, гнева и насмешки. – Честно говоря, не думала, что доживу до того величайшего дня, когда облака разойдутся в стороны, небо запылает всепожирающим огнем и грянет смертельный гром! – Она вновь засмеялась звонко и искренне, жемчужные бусы запрыгали, соглашаясь с каждым словом своей хозяйки. – Но не потому, что тороплюсь на тот свет. Нет, нет и еще раз нет. А потому, что все, связанное с выжившим из ума Дюковым и его покойной сумасшедшей теткой, – сущий бред! Впрочем, я явно преувеличиваю: гром мне не обещали, а вот рыжую девчонку – да. Дамы и господа, позвольте представить племянницу Василия Петровича Дюкова, которая наверняка окажется дешевой актрисой, но мы же не станем прерывать спектакль из-за наших подозрений. Зачем? Наоборот, получим максимальное удовлетворение от происходящего.

– Мама… – Кирилл сделал попытку остановить мать, но Зофия Дмитриевна лишь отправила ему тонкую улыбку, немного подняла руки и три раза методично хлопнула в ладоши, требуя абсолютной тишины. Но в зале уже было тихо, каждому хотелось узнать, что же произошло.

– Итак, моя дорогая, – Зофия Дмитриевна громко обратилась к Лесе, – самое время сказать правду.

– Я действительно племянница Василия Петровича и не понимаю, почему вы сомневаетесь в этом.

– Ах, милое, невинное создание! А впрочем, какая разница? Сюжет, собственно, прост. – Зофия Дмитриевна развернулась к гостям и, выделяя каждое слово, наполняя его едкой насмешкой, добавила: – Много лет назад тетка моего выжившего из ума соседа сотрясла Утятино страшным пророчеством. Кажется, бедной женщине приснился сон, и она потом лет десять рассказывала его на каждом углу, пока не отправилась в мир иной. О, эти сны! – Зофия Дмитриевна вновь засмеялась, наполняя пространство вокруг себя вселенским холодом. Лесе показалось, что еще секунда, и изо рта повалит пар. Слова… Они звенели хрусталем, льдом, стеклом и уже демонстрировали острые безжалостные края, способные нанести глубокие болезненные раны. – Не беспокойтесь, мой рассказ не займет много времени, эту историю знает каждая местная дворняга. – Зофия Дмитриевна посмотрела на Лесю, припечатывая и к ней ярлык беспородной бродяжки, а затем продолжила: – Итак, великое проклятье гласит, что однажды в Утятино явится рыжая девчонка, родственница Дюкова, и один из моих сыновей полюбит ее раз и навсегда. Какая мелодрама! – Губы Зофии Дмитриевны брезгливо скривились, в глазах вспыхнуло ядовитое презрение, способное стереть с лица земли любого врага. Но Леся устояла, она внимательно слушала, ждала продолжения, и именно это отвлекало и спасало ее. – А обещанная трагедия, мои дорогие, заключается в том, что любовь будет безответной, рыжая девчонка иссушит и погубит моего сына, он, несчастный, на долгие годы погрузится в пучину боли и страдания. – На этот раз Зофия Дмитриевна улыбнулась мягко, в эту минуту она походила на большую холеную кошку, которая трогает тяжелой лапой неподвижную мышь, проверяя, дышит та еще или нет. – Какая прелесть, не правда ли? – Смерив Лесю рентгеновским взглядом с головы до ног и обратно, прищурившись, Зофия Дмитриевна насмешливо спросила: – Ты уверена в своих силах, да? Что ж… проверим, хорошую ли актрису выбрал Дюков и справится ли она со своей судьбоносной ролью.