Юлия Климова - В ее сердце акварель

Леся вытянула ноги, посмотрела на бордовые бархатные тапочки, а затем решительно встала и принялась разглядывать картины. Она не слишком жаловала натюрморты, но один из них даже понравился: старомодный медный чайник с изогнутым носиком и красные груши на потертом дощатом столе. Талант художника вспыхнул, затрепетал и потянул сначала к планшету, а затем к лесу. Вчера так и не удалось отыскать особенное место, которое захотелось бы нарисовать в первую очередь, но, возможно, повезет сегодня.

Покинув дом Василия Петровича, направляясь в сторону деревни, Олеся чувствовала на себе тяжелый взгляд. Она не сомневалась: если обернется, то в одном из окон увидит силуэт дяди. Но это не расстроило, Леся неожиданно для себя улыбнулась и с удовольствием вдохнула прохладную влагу весеннего воздуха.

«Борись, всегда. Воюй за свои интересы, даже если ты не права, даже если все летит в тартарары!» – прогремели в ушах слова Дюкова, и шаг стал быстрее.

– Хорошо. Но только если я права , – прошептала Леся, продолжая разговор с дядей. Теперь, по прошествии какого-то времени, мысли стали четче и звонче, они требовали еще одного разговора, взглядов, простора столовой, легкого эха.

«Я спрошу про второй дом в следующий раз. А если его нарисовать?.. Как же хочется сравнить… Они похожи, но не одинаковые… Кто там живет и почему так получилось?..»

Нетерпение сделало свое дело, Олеся пошла еще быстрее, точно второй дом был миражом, способным раствориться в любой момент. Она жалела, что не взяла с собой из Москвы все, что можно донести: папку с рисунками, мольберт, большую коробку с красками, палитру и кисти. Дотащила бы как-нибудь! Глупо же ехать на природу «невооруженной», но поездка к незнакомому Василию Петровичу не обещала ничего хорошего.

А сейчас обещает?

Леся пожала плечами. В Утятине она больше не чувствовала себя чужой и лишней. Вот что казалось странным.

«Нет, любовником тут и не пахнет, – с иронией подумал Кирилл, глядя на сестру. – Тоска зеленая. Ева, Ева, а помнишь, лет двадцать назад мы убежали ночью в деревню воровать яблоки?.. Вот тогда у тебя глаза горели так, что и фонарь не был нужен. Дома яблок завались, хоть объешься, но не тот вкус, правда?..»

– Я пригласила только Ковальских, Мишулиных, Вениамина с сыном, Берковичей, вашу тетю Фаю, Лознера с женой и Поляковых. Хочу отметить скромно, – донесся ровный голос матери.

– Как себя чувствует тетя Фая? – дежурно поинтересовалась Ева, добавляя лимон в чай.

– Стала еще хуже слышать. Мне приходится кричать в трубку, чтобы она поняла, о чем речь. Но носить слуховой аппарат при этом отказывается, говорит, я еще не слишком стара и не приставайте ко мне, не приставайте.

Сдержанно улыбнувшись, Ева повернула голову к мужу и попросила подать круассан. Юрий Григорьевич, оторвавшись от газеты, протянул руку к плетеной корзинке и кратко поучаствовал в разговоре:

– Если нужна помощь, буду рад ее оказать.

– Спасибо, Юрий. Но все готово. – Зофия Дмитриевна придвинула блюдце и разломила крекер, обсыпанный маком, на четыре почти равные части. – Осталось только накрыть столы и включить музыку. Даже жаль, что мой день рождения не завтра, а послезавтра. – Тихо засмеявшись, она поднесла чашку к губам.

– А где Ника? Ты оставил ее в Москве? – Ева вопросительно посмотрела на брата, ожидая ответа. Но тут же отклонилась на спинку стула и, морща аккуратный носик, добавила: – О нет… Не говори, что ты и ее бросил… – Кирилл уловил материнские нотки высокомерия в голосе сестры и задержал дыхание, готовясь отразить удар. – Ты вообще собираешься жениться? Или ты ждешь, когда тебе стукнет пятьдесят?

Неужели Ева возьмется его воспитывать? Интересно на это посмотреть… Кирилл тоже откинулся на спинку стула, потер шею и продолжительно посмотрел сначала на сестру, а затем на Алпатова. «Хочешь рассказать о своем неземном счастье, Ева? С удовольствием послушаю. Давай, поведай нам о том, как вечерами ты, ссылаясь на головную боль, пораньше ложишься спать…»

– Я уже побеседовала с Кириллом на эту тему, дорогая. Но, кажется, он не воспринимает всерьез мои укоры. – Без тени недовольства Зофия Дмитриевна поддержала дочь. – Я надеялась, что на мой день рождения сын приедет с подругой. Ну а лучше, конечно, с достойной невестой.

– Да, о семье подумать пора… – буркнул в газету Юрий Григорьевич и сдвинул редкие рыжеватые брови, отчего на переносице образовалась глубокая серая складка.