Наталья Галкина - Покровитель птиц

— Это твой портрет? — спросил индеец. — Вот на нем ты напоминаешь то ли одного из чак-моолей майя, то ли одного из азиатских божеств, Кетцалькоатля. А это чей портрет?

— Это Бах.

Под полом зашуршало, упало что-то в подвале, покатилось колесиком, ойкнуло, утихло.

— У твоих домовых гости, — сказал индеец.

На самом деле гостевая часть с питьем сосново-игольного эля была завершена, компания, увеличившаяся вдвое, перешла к лекционной части, то ли диспут, то ли симпозиум с сообщениями, одна из любимых тем: «Наши разновидности».

Речь на сей раз пошла о чужеродных завезенных московских домовых: лаврецах и кремлецах. Основывались сообщения на личных наблюдениях, байках, сплетнях и на добытом к случаю вездесущими Хованцем и Из-баула тексте из будущего. Текст был разъединен на кусочки, читали его по очереди, чтобы никто не скучал.

После двух рюмок спиртного, поданного с вазочкой сушек к чаю, оба они одинаково быстро опьянели.

— Я не пью ни огненную воду, ни виноградные вина, — сказал индеец.

— Вот и я не пью, — отвечал Клюзнер, — видишь, мне, точно алкоголику патентованному, двух рюмок хватает, да и сам по себе я без питья слегка навеселе с колыбели, пить смысла нет.

Они заговорили о топорах, Клюзнер принес свои два любимых, заветных, строительных, с особыми рукоятками, а индеец объяснял ему индейские топорики, и даже парочку нарисовал. После чего Клюзнер несколько дольше, чем было необходимо, объяснял ему смысл двух старинных слов, обозначающих степень родства, «вуй» и «стрый», это дяди с отцовской и с материнской стороны, ну, давай, споем наконец маленькую русскую песенку под названием «частушка». И под звуки клавесина исполнили они дуэтом — на два голоса:

После чего Клюзнер научил индейца скороговорке: «А наши топоры лежали до поры».

Чтобы протрезветь окончательно, они еще раз обошли участок. Три заповедных предмета поразили воображение индейца: маленький дворовый туалет с круглой крышечкой-заглушкой, заброшенный скворечник и тренделка-рукомойник. Особо потряс его рукомойник, известный на Руси всем деревенским и дачным предметец с пупочкой на стерженьке, поддай снизу — сверху потечет: поспешай — руки и помоешь. У индейца долго не получалось, оба они смеялись, но наконец гость натренировался, умылся, и хозяин пошел проводить его на станцию.

— Когда я учился в Париже, — сказал индеец, — я впервые услышал музыку Баха. Я никому этого не рассказывал, тебе расскажу. Считается, что слушателю музыки никакие зрительные картинки воображения не нужны, это неправильное литературное восприятие. Но в одной вещи Баха возник предо мною зримый образ звездный из фламмарионовой астрономии. Я видел…

— Я знаю! — воскликнул Клюзнер. — Вращающуюся спиральную галактику! Или туманность? Она вращалась, углублялась, не меняя вида!

— Я несколько раз слушал. И всякий раз трижды являлась небесная туманность галактическая. Музыка замирала, продолжая движение, я сидел, как околдованный, как странник во Вселенной.

— Если мы, разные люди, в разных странах, в разные годы слышим, значит, Бах это написал…

Как всегда при открытии подпольной конференции пели хором: «В баньке банник, в овине овинник, на гумне гуменник, в доме домовой, в чуме чумовой». Потом стали плясать шишигу, уходящий индеец наверху постучал в пол, чуть не сбил с ритма. В начале первого сообщения сел гость в вагон, электричка тронулась, индеец открыл альбом, подписал рисунок птичьего домика, подчеркнув в слове «скворечник» скво.

Речь на конференции шла о привозных московских домовых, чей приток заметили уже все; однако, по словам тех, кто вхож был в будущее, приток этот должен был заметно увеличиться, поэтому следовало приготовиться и во всеоружии пребывать.

В сообщениях, буде вам известно, опирались на некий текст из будущего, вещие сны, словесные предания, а также байки и сплетни.

— Слушай теперь про кремлецов, — начал Старостин:

«Да, да, они кремлецы, а не кремлины, кремлины — название неправильное, его придумали друзья переводчиков, переводивших книжки про гоблинов. Это ведь тебе не любители крема, а жители Кремля.

Чего только про них не врут! Ох, много про них врут, так и заливают, и загибают, язык без костей у людей, это всем известно.

Наглая ложь, к примеру, что кремлецы зародились после девятьсот семнадцатого года. Да они с самой постройки кремля в Кремле обитают. Другое дело, нынешние прежним в подметки не годятся, повыродился народец и даже извратился; но в корне неверно на основании данного факта утверждать, что у них и предков-то не было.