Наталья Галкина - Покровитель птиц

Триумфальная поездка замечательных советских скрипачей Михаила Ваймана и Бориса Гутникова по Европе с двойным скрипичным концертом Клюзнера в конце 60-х, начале 70-х годов вызвала шквал писем из заграницы. Руководители различных оркестров (особенно много из Германии) предлагали исполнить этот концерт и просили выслать ноты. Но Клюзнер всегда отвечал вежливым отказом. Я по молодости не понимала и спрашивала, почему он отказывается. Пусть бы играли за границей, если здесь не играют. Но он всегда отвечал: «Они только этого от меня и ждут. Чтобы, расправиться со мной как с диссидентом. Я такого удовольствия им не доставлю».

Елена Чегурова

Здесь всё как в детективе: Елена Чегурова едет на дачу к композитору Борису Клюзнеру, чтобы навестить его, как они заранее договаривались. По прибытии в поселок Комарове, расположенный неподалеку от С-Петербурга, она видит, что дача ее друга опечатана милицией: «Не входить! Опечатано милицией по происшествию». В милиции сообщают, что Клюзнер умер.

Елена идет на кладбище и находит там на могиле записку, прижатую камнем, из которой она узнает, что должна срочно заняться поисками завещания, оставленного музыкантом на ее имя, иначе оно может исчезнуть. И действительно, на даче на столе лежит конверт, на котором рукой Клюзнера написано: «Мое завещание», однако конверт пуст. Елена связывается по телефону с женщиной, оставившей ей эту записку и обещавшей свою помощь, а затем едет к ней в Москву. Ею оказывается ни много, ни мало сама Софья Губайдулина, ныне всеми признанный русский композитор. Оказывается, она была дружна с Клюзнером и провожала его в Москве в его последнюю поездку в Петербург. На вокзале он и сказал ей о своем завещании и о своих опасениях по поводу него.

Далее следует полная нервотрепки «маленькая война» с советскими властями. «Одиссея» Елены по различным инстанциям приводит ее наконец в нотариальный отдел Министерства юстиции и в Союз композиторов. И завещание (его второй оригинальный экземпляр) чудесным образом всплывает в одной из маленьких нотариальных контор города Москвы. Елена первой находит его и становится законной наследницей архива композитора и его дачи в Комарове. Но прежде чем оформить всё официально, ей пришлось выдержать допросы и запугивания властей. Дача подвергается нападению неизвестных лиц и разгрому, но, к счастью, архив не найден.

У Елены остается чемодан с нотами, частично забытыми и очень разнообразными по содержанию. Клюзнер писал симфонии и концерты — ни одного незначительного произведения. Многое было издано и исполнено именитыми оркестрами и дирижерами, остальное лежало в рукописях. Елена Чегурова осознает, что нужно сделать, чтобы рукописи не пропали. Она прилагает неимоверные усилия, чтобы напечатали то, что, как в сказке о Спящей красавице погружено в заколдованный сон.

Однажды ее посетила студентка Симоне Ягьелла, которая училась на юридическом факультете в Карлсруэ. Елена рассказала ей всю эту «жуткую» историю. Находясь под большим впечатлением от услышанного, девушка поведала ее генеральному музыкальному директору Кацуми Оно в Карлсруэ. Тот, в свою очередь, просмотрел партитуры и манускрипты и пришел к заключению, как и другие специалисты, что музыка Клюзнера ни в коем случае не является второклассной, что это, без сомнения, высококачественная по своему содержанию музыка. Быстро намечен план: одно из забытых произведений должно быть исполнено в Карлсруэ. И вот: в шестом симфоническом концерте сезона (завтра в 11 часов и в понедельник в 20 часов) Баденский симфонический оркестр исполняет вариации «Рококо» П. Чайковского, третью симфонию С. Рахманинова и вторую симфонию Б. Клюзнера (впервые в Германии).

Ульрих Хартман

Когда мы с ним уже познакомились, он играл мне свои сочинения, и довоенные, то, что он писал еще, будучи студентом, и последние сочинения, и я понял, что я познакомился с выдающимся композитором, композитором исключительной индивидуальности, непохожим ни на кого, который шел своим путем.

Он вообще был очень одинокий человек в жизни, очень замкнутый, не очень близко к себе подпускал людей, очень с большим разбором. Зато, когда уже он находил человека, близкого ему, то он, я это чувствовал, что ему было очень нужно открыть всё, что у него внутри накопилось: и музыкально, и вообще…