Александр Колупаев - Зеркало судьбы

Адвокат заканчивает чтение и с изумлением смотрит на японцев.

— Хо, манити акаи тодого дэми хошиагаси хот! — кивает головой переводчик.

— Я есть говорить господина государственного нотариуса страны Восходящего Солнца о одной запись текст на японском и рюсском языке! Вы заверять в акт, о равный знак обе бумага, мы предьявлять их префектура Нагоя, и господин Перышкин Ивана Михаилов, есть стать господином Котомито Сабуру Донацу! Господин Котомито Донацу есть очен знаменит член семьи Донацу! Он есть старший сын своего отец — Кото Икея Донацу, потомственный самурай, до семнадцатый предок, отшень большой дворян, как это, по рюсски…!

На лице Никифорова, предельное изумление.

— Ви есть говорить нам, как находить господин Перышкин? — обращается переводчик к адвокату.

— Да, да, я хорошо знаю семью Перышкиных, это мои постоянные клиенты, и был у них на квартире, вот только хочу вас предупредить, что в нашей стране невозможно иметь двойное гражданство! — адвокат Никифоров поправляет переводчика.

— Вы предоставлять нам адрес господин Перышкин, и мы сообщить ему харамито (японский язык) хорошо для него новость!

Адвокат Никифоров пишет на бумажке адрес и передает переводчику. Тот отдает её господину государственному нотариусу страны Восходящего Солнца.

— Хошиагаси тадоа, себу харамакат манити! — затем переводчик обращается к Никифорову:

— Когда ваша господина Перышкина станет наша господина Котомито Сабуру Донацу, он есть владелец вместе с младший брата Сомико Сабуру Донацу, известный японский фирм «Донацу — дэнки», с цена этой фирма — двадцать сотен миллиарда доллар, а наша японская господина Перышкина Ивана — Котомито Донацу, будет иметь стоимость десять сотен миллиарда доллар. Как говорят, ваша страна — «Деньги пахнуть не хотеть, деньги уметь все!», — переводчик явно гордится своими русскими поговорками, — самурай Котомито Донацу, если будет хотеть, сохранить свое владеть паспорт Перышкина Ивана, а хотеть будеть иметь хоть два паспорт любой страна!

Во время разговора адвокат Никифоров составляет какие-то бумаги (лучше конечно все это проделывать с помощью компьютера), подписывает, ставит печать, подает японцам.

Те проглядывают бумаги, удовлетворенно кивают головами.

— Мы есть не сметь больше расходывать ваше мерянное время, — переводчик протягивает адвокату Никифорову конверт, это иметь ваш гонорар за работка!

Японцы склоняются в традиционном поклоне и выходят.

Никифоров также пытается им ответить поклоном, со всеми любезностями провожает их, после того как закрывается дверь за японцами, вынимает из конверта деньги и, пересчитав их, плюхается в кресло:

— Пять тысяч долларов! Это тебе не «дойная корова», это такой жирный кусок, сколько от него не отхватывай, не убудет!

Хватает мобильный телефон, жмет на кнопки.

— Вот дура, поскакала разводиться со своим нищим чертежником-миллиардером! Да, отвечай, же отвечай, скорее, скорее, курица безмозглая!

— Господи!! Ну почему не мне такая халява!!!

Никифоров вздевает руки к небу, бросает телефон, хватает папку с какими-то бумагами и торопливо выходит в дверь.

Гостиная в доме Перышкиных. На стуле сидит Игорь, настольная лампа валяется на столе среди закуски и каких-то бутылок, кульман отодвинут подальше, чертежи разложены на диване. Спиридон Степанович Хохряков — отец Галины Спиридоновны, он же тесть Ивана Михайловича, явно, навеселе и в хорошем расположении духа, чего не скажешь об Игоре, который поправляя руками прическу, придирчиво рассматривает себя в зеркале, которое подал ему Спиридон Степанович. На лице Игоря красками из косметички нарисован багровый кровоподтек под глазом.

— Нет, чего-то явно не хватает для правдоподобия! — морщится Игорь от недовольства он.

— Ничего, ничего Игорек, суетится вокруг него Спиридон Степанович, мы сейчас кетчупом все подправим. Ты какой кетчуп больше любишь? Вот мне по нраву так «Махеев» — что-то подкрашивает он на лице Игоря.

— Спиридон Степанович, вы что? Нам кетчуп не на приправу к шашлыкам выбирать!

Спиридон Степанович, достает из холодильника кетчуп и наводит последние штрихи на разукрашенной физиономии Игоря (может на рубашку тоже?)

Входит Иван Михайлович, с ведром в котором видны листья и веточки.

— Ну как? — явно любуясь своим творением, вопрошает Спиридон Степанович.

— Хорош, ну хорош! — восхищается архитектор гримерным искусством своего тестя.