Лора Стивен - Абсолютно ненормально

– Эй, Иззи, – говорит бегун-психопат с вызывающей тошноту усмешкой и странным, притворно-озабоченным, выражением на лице. – С тобой всё в порядке? Может, сбегать к медсестре за аптечкой?

Я вздыхаю.

– Хорошо, давай я тебе подыграю. Зачем мне аптечка?

– Ну, – говорит он взволнованно, потому что у него появилась возможность закончить шутку, – чтобы обработать ссадины, которые появятся у тебя на коленях, пока ты будешь скользить назад и вперед на этой скамье. Назад. И вперед. И…

– Да, да, конечно. Спасибо, – говорит Аджита, делая глоток сока «Капри-Сан». [В этот раз это именно «Капри-Сан». Даже Аджита не пьет пиво в школе. Впрочем, всё еще впереди.] – До свидания.

Он удаляется, по пути ударяясь кулаками со своими друзьями-психопатами из команды бега по пересеченной местности.

Аджита допивает сок и сминает коробочку.

– Эй, я кое-что сделала для тебя.

Она бросает коробочку в мусорный бак на расстоянии, но промахивается, а затем начинает копаться в своем рюкзаке, пока с торжествующим видом не вытаскивает глянцевую карточку.

Это распечатанное фото с садовой скамейкой, но она превратила ее в произведение искусства! Думаю, она применила какой-то из фильтров в «Фотошопе», отчего изображение стало напоминать витраж. Но все же это смешно и в стиле Аджиты.

Я сжимаю ее руку.

– Спасибо. За… ну ты знаешь.

За поддержку. За то, что заставляешь смеяться. Что позволяешь почувствовать, будто я смогу пережить это испытание, хотя я слишком горда, чтобы просить о помощи.

Она прижимает меня к себе.

– Знаю. Пожалуйста.

16:23

Девушка, которая вроде бы ходит со мной на математику, направляется ко мне на перемене перед последним уроком. Она на инвалидном кресле, с мышино-каштановыми волосами и в маленьких круглых очках. По-моему, ее зовут Мэг.

– Иззи?

Я изо всех сил стараюсь сохранить невозмутимый вид, потому что процентов на девяносто пять уверена, что она будет издеваться надо мной.

– Эмм, я…

– Если ты собираешься выдать мне очередную шутку о скамейке в саду, постарайся сделать это побыстрее, а то я опаздываю на географию, и, господь не даст соврать, всё, что занимает сейчас мои мысли, – это скальные породы. А последний урок закончился на невероятно интересном моменте, как в фильме «Скалолаз». [Понимаешь? Скалолаз! Скальные образования! Стоит объяснять только лучшие шутки.]

– Нет! – яростно качает головой она. – И даже не собиралась. Я хотела… хорошо, я хотела сказать, что считаю тебя невероятно крутой. И смешной. Ты действительно рассмешила меня сегодня утром на математике. Ну, с инициалами Г. МакС. Мне бы хотелось быть такой же забавной, как ты. – Она неистово краснеет.

Огромная улыбка расплывается на моем лице. И я ничего не могу с ней поделать. Слова Мэг так умиляют меня, что я совсем забываю про маску равнодушия, за которой хотела спрятаться.

– Это так приятно слышать, Мэг! Ты должна как-нибудь прийти и потусоваться со мной и Аджитой. Мы делаем отличные начос.

– Омойбог, правда? – лучезарно улыбается она. – Мне бы этого хотелось !

Я записываю ей свой номер телефона и направляюсь к классу географии, чувствуя необычайную радость: в школе есть хоть немного хороших людей.

17:16

Какого черта? Дэнни заваливается на репетицию «Великого Гэтсби» с кучей тюльпанов и коробкой моих любимых конфет [ «Ферреро Роше». Да, мой вкус в кондитерских изделиях неразумно притязателен, учитывая мое финансовое положение]. А с учетом того, что его последние слова, адресованные мне, были «Да пошла ты», я поначалу (и по глупости) думаю, что это всего лишь извинение. Увы, но по следующим событиям я понимаю, что это не так.

Он легким шагом двигается по проходу между сиденьями. И все поворачиваются в его сторону. Мы только заняли свои позиции, чтобы отрепетировать первую сцену, и нам прекрасно видно, как он идет к нам, хотя его лицо скрыто огромным букетом цветов. В зале повисает жуткая тишина.

Миссис Крэннон совершенно не знает, как поступить. Так что я соскальзываю со сцены и подхожу к Дэнни.

– Пожалуйста, скажи, что это не для меня, – шепчу я, молясь про себя, чтобы они не решили, что я эгоцентричная идиотка.

– Я думал, что ты любишь тюльпаны и мажорные шарики с «Нутеллой», – недоуменно нахмурившись, отвечает он.

– Так и есть. Но… зачем?

И я жду от него признания, что он вел себя как полнейший мудак и что, конечно же, просит прощения.

Но он сует подарки мне и неуклюже засовывает руки в карманы.