Лора Стивен - Абсолютно ненормально

Но, похоже, она не особо прислушивается к моим словам. Бэтти обводит морщинистым пальцем край чашки, пристально всматриваясь в пар. Похоже, она собирается сказать что-то душещипательное, но обычно ей нужно собраться с мыслями для такого, поэтому я не трогаю ее.

– Послушай, малышка, – начинает она хриплым голосом, который часто бывает у нее после долгой смены. – Мне бы хотелось, чтобы твоя мама увидела тебя сейчас. – Ее голос дрожит. – Ты очень умная и не боишься это показывать, ведь так?

Глаза ее наполняются слезами.

«Нет, это не так, – хочется закричать мне. – Если бы родители появились здесь, то увидели бы мои откровенные фотографии в интернете!»

Но я не говорю этого. Не могу. К тому же Бэтти слишком устала, чтобы затевать этот разговор. Поэтому я меняю тему.

– Спасибо, – говорю я, не обращая внимания на боль, которая в сравнении с бабушкиными жертвами кажется незначительной. – А теперь расскажи, как прошел твой день.

22:01

Как только я остаюсь одна, тут же загружаю блог «Шлюха мирового класса». Не для самобичевания, а чтобы разобраться в происходящем, так как случившееся с Воном в лесу помешало мне. Каким бы безумным экстравертом я ни была и как бы ни любила находиться в гуще событий – когда происходит что-то важное, мне нужно обдумать это в одиночестве.

Умывшись и почистив зубы, я натягиваю доисторическую пижаму, выключаю свет в комнате и ложусь в постель. Затем приступаю к созданию кокона из одеяла и подушек, прячусь в него с головой и сворачиваюсь в позу эмбриона. Я не уверена, что это как-то поможет. Будь я каким-нибудь ученым, могла бы предположить, что это связано с желанием воссоздать утробу матери. Но, увы, меня совершенно не интересует наука. [Напомни спросить об этом у Аджиты.]

Загрузка сайта на телефоне занимает несколько секунд, но мне их не хватает, чтобы морально подготовиться. Хотя я точно знаю, чего ожидать, все равно чувствую, как перехватывает дыхание, когда перед глазами появляется скриншот.

Мои сиськи и вагина на виду у всего мира. Прямо под фоткой пениса Вона, который чуть длиннее и чуть тоньше среднего, а еще слегка отклоняется влево. Но я на сто четыре процента уверена, что его не будут критиковать так же, как меня.

Я смотрю, и смотрю, и смотрю на свою фотографию, чувствуя, как скручивает кишки. Дело не в том, что я стесняюсь собственного тела. Это не так. Но, можете считать меня старомодной, мне нравится самой решать, кому показывать свои сиськи и другие части тела, а не демонстрировать их семи миллиардам пользователей. Можешь посчитать это неразумным, но это правда.

Боже мой, боже мой, боже мой. Мурашки бегут по коже: так это унизительно. Будто я сижу в полицейском участке в той камере с зеркалом, через которое все тебя видят, а ты не видишь никого. Я словно обнаженный экспонат, выставленный перед каждым подростком в школе – черт, в городе.

Повторюсь, я не стесняюсь своего тела. Но некоторые его части слишком… интимные. Мне даже трудно решиться показать их семейному врачу. Пару лет назад я нащупала странный комок в груди, и, даром что это оказалось пустяком, я все еще смущаюсь от мысли, что меня трогал мужчина средних лет, от которого пахло кофе, пока я безуспешно пыталась завести разговор о курсе доллара.

Сейчас я чувствую тот же стыд, но умноженный на тысячу. И я все еще ничего не понимаю в девальвации.

01:14

Черт. Что мне теперь делать?

08:05

Ужасная тревога охватывает меня при мысли о появлении в школе сегодня. Я проснулась невероятно рано, поэтому решила написать скетч о том, как сенатор и его сын попадают в мусоросжигательную печь, как в весьма травматичной сцене в «Истории игрушек-3». Не то чтобы у меня возникают мысли о насилии или чем-то подобном по отношению к семье Вона.

По крайней мере, с бровью наблюдается некоторый прогресс. Аджита одолжила мне свой карандаш, и я попыталась дорисовать им недостающее, но он оказался на пять оттенков темнее, чем мне нужно. Поэтому мне пришлось подкрашивать и вторую бровь в том же месте. Теперь кажется, будто у меня на лбу сидят две светло-темные гусеницы, а взгляд поразил бы поклонников в каком-нибудь бьюти-влоге.

Я больше не лезу на сайт «ШМК», потому что опасаюсь реакции, которую вызвало мое фото. Одно дело фотография меня с Воном на скамейке, но эта… слишком откровенная. Всякий раз, когда я вспоминаю о ней, примерно каждые две целых три десятых миллисекунды, мне кажется, будто желудок куда-то проваливается, словно я на большой скорости проезжаю через «лежачего полицейского». Меня мучают мысли о тех, кто смотрит эти фотографии – где я голая, открытая, восемнадцатилетняя – и осуждает меня за это. Оценивает мое тело, мой выбор, мою жизнь.