Карен Уайт - Музыка ветра

Гиббс повернулся к Оуэну.

– Не волнуйся, Роки. С мамой все будет в полном порядке.

Глупо, но в эту минуту я почувствовала прилив благодарности к Гиббсу за то, что он не преминул успокоить и подбодрить сына Лорелеи.

Сама же Лорелея с трудом переставляла ноги, и ближе к дому Гиббс взял ее на руки. Подхватил словно пушинку и понес вперед. Ее длинные пальцы с ярким маникюром безвольно свесились с его плеч. Я тут же отвернулась и стала разглядывать яства, разложенные на скатерти, словно хотела побыстрее стереть из памяти только что увиденную картинку.

Когда Гиббс снова присоединился к нам, мы трое были заняты тем, что накладывали себе закуски на тарелки.

– Как она? – поинтересовалась я, довольная тем, что мне удалось задать вопрос нейтральным тоном.

– С ней все будет в полном порядке. Просто лекарства, которые принимает Лорелея, приводят к сильному обезвоживанию организма. Что, в свою очередь, может вызвать тепловой удар, особенно если долго находиться на солнце. Лорелея выпила целый стакан воды, и ей сразу же полегчало. Я завел будильник, встроенный в духовку. Через час он ее разбудит.

– Вот и хорошо, – сказала я, недоумевая, почему он избегает встречаться со мной глазами.

Гиббс уселся на плед рядом со мной и радостно потер руки.

– Итак, кто из вас желает арбуза?

– Я! Я! – дружно закричали дети. Их руки и лица были перемазаны майонезом, оставшимся от уже съеденных бутербродов. На верхней губе у каждого отпечатались желтые полумесяцы от бутылок с лимонадом.

Я глянула в корзинку, но она была пуста.

– Что вы ищете? – поинтересовался у меня Гиббс.

– Ножи и вилки. А как иначе мы будем есть арбуз?

Дети рассмеялись. Я увидела, что Гиббс тоже с трудом сдерживается от смеха.

– Вы что, впервые будете есть арбуз? В детстве никогда не соревновались, кто дальше выплюнет арбузную семечку?

Я попыталась вспомнить, потом отрицательно покачала головой.

– Не помню… В наших магазинах, конечно, продавались арбузы, но не могу вспомнить, чтобы я когда-нибудь их ела. И те арбузы, которые продавались у нас, никогда не были такими красными, как этот. Одно могу сказать с полной уверенностью: никогда в жизни я не плевалась семечками, случайно или преднамеренно.

Опять сморозила очередную глупость, подумала я про себя, перехватив их недоуменные взгляды. Но что такого я сказала? Солнце приятно щекотало кожу. Вот я сижу на маленькой пристани среди сплошных болот, и никому нет дела до того, что я нахлобучила на голову какую-то старушечью шляпу с развевающимися полями, что на моей физиономии уже по меньшей мере три слоя солнцезащитного лосьона и что я впервые за долгие-долгие годы решилась напялить на себя шорты.

Кажется, Гиббс правильно истолковал мое смятение. Точными движениями заправского хирурга, демонстрирующего какой-то прием своим студентам, он развернул кусок арбуза и предъявил его нам на вытянутой руке, словно только что завоеванный приз. Потом слегка подался вперед и впился в его мякоть как раз посредине куска. Сок мгновенно брызнул наружу и потек по обеим рукам и по кожуре.

– Ничего не поделаешь, Мерит! По-другому с арбузами никак не справиться. – Он сложил губы трубочкой и выплюнул семечку изо рта.

Я как завороженная проследила за траекторией ее полета. Семечка упала в воду довольно далеко от берега.

– Отличный плевок, доктор Хейвард! – совершенно искренне восхитился Оуэн, видно, выставив ему пять баллов по пятибалльной системе.

Гиббс вскинул руку вверх с видом триумфатора, а потом легонько погладил ладошку Марис своими слипшимися от сока пальцами.

– Настоящий талант, – коротко прокомментировала я, в глубине души все еще надеясь, что меня все же освободят от участия в подобных соревнованиях.

– Благодарю вас, мэм! – церемонно раскланялся Гиббс. – Между прочим, когда я был еще подростком, то три года подряд становился чемпионом по дальности плевания арбузных семечек на нашем Фестивале на воде.

– Наверняка именно сей факт, включенный в ваше резюме, и способствовал тому, чтобы вас приняли на медицинский факультет. А что случилось на четвертый год? Повзрослели? Или потеряли пару зубов на соревнованиях?

Веселые искорки в глазах Гиббса моментально потухли. Он бросил отрешенный взгляд на свой кусок арбуза, даже не обратив внимания на то, как обильно сочится из него сок, падая прямо на скрещенные ноги.

– Нет. Зубы остались при мне. Кэл уехал, и я как-то сразу утратил всякий интерес к Фестивалю на воде. Больше я в нем не участвовал.