Карен Уайт - Музыка ветра

Оуэн оторвался от матери и положил блокнот на кровать рядом с ней.

– Я написал доклад про Уильяма Булла [4] Уильям Булл (1683–1755 г.) – крупный землевладелец, политик и военный деятель Южной Каролины. . Мерит предупредила меня, что если я проснусь первым, то чтобы я никого не будил, а занялся докладом. Я столько всякой информации про него нашел в Сети. Тебе даже не придется отводить меня в библиотеку.

Пряча улыбку, Лорелея принялась листать страницы блокнота.

– Отличная работа, милый. Я более внимательно просмотрю доклад чуть позже и тогда уже оценю по достоинству. Не против? Что-то я пока еще не очень хорошо себя чувствую.

Мерит взяла из ее рук блокнот и положила его на туалетный столик.

– Пусть мама еще немного отдохнет, – сказала она, обращаясь к брату. – А мы с тобой сейчас пойдем на кухню и приготовим маме пару тостов к завтраку. А ты уже ел, Роки? Пожалуй, я сумею приготовить яичницу.

– Доктор Хейвард уже накормил меня блинами с голубикой. И даже разрешил запивать блины колой. Получилось прямо как в выходной день.

Лорелея растерянно уставилась на сына. Трудно сказать, что потрясло ее больше. Тот факт, что детский врач позволил ребенку с самого утра, можно сказать натощак, пить колу или то, что Гиббс пришел к ним для того, чтобы заняться приготовлением завтрака.

– Он тебе приготовил завтрак? – воскликнула Мерит, судя по всему, ошарашенная не меньше мачехи.

– Холодильник опять не работает. Лед в морозилке тает, и вода стекает прямо по стенкам холодильника. Ты снова оставила свой мобильник на кухне. Вот я и воспользовался им, чтобы позвонить доктору Хейварду. – Мальчик взглянул на сестру и заметил недовольным тоном: – Нельзя постоянно бросать свой телефон где попало. Так он в конце концов потеряется навсегда. А доктор Хейвард уже достал все продукты из холодильника и разложил их в несколько кулеров. Он сказал, что холодильнику никакой ремонт уже не поможет. И он мне сам приготовил завтрак.

Снизу послышался звук льющейся воды и позвякивание посуды.

– Так он еще здесь?

Оуэн слегка пожал плечами.

– Но кто-то же должен был помыть посуду.

Мерит снова взглянула на свою ночную сорочку и, кажется, осталась крайне недовольна увиденным.

– Сейчас вернусь! – воскликнула она, направляясь к дверям.

Но в эту самую минуту в дверь тихонько постучали.

– Можно войти?

– Одну минуточку, – крикнула Лорелея, с трудом поднимаясь с кровати. Она подошла к туалетному столику и схватила первый же подвернувшийся под руку тюбик с помадой. Потом повернулась к Мерит. – Ловите! – негромко воскликнула она и швырнула тюбик прямо к ней. Оставалось надеяться, что падчерица знает кое-какие правила игры в футбол, а потому поймает тюбик с помадой прямо на лету. Ну, а если по части футбола она такой же чистый лист бумаги, как и во всем остальном… Что ж, тогда придется обратиться за помощью к Оуэну. Быть может, хоть он обучит ее таким вещам. Да и вообще, подумала Лорелея, стоит перейти к режиму ускоренного обучения Мерит. Ее сыну нужна старшая сестра, которая умеет все.

Мерит легко поймала тюбик правой рукой. А Лорелея устроила пантомиму и начала одними губами показывать, что делать дальше.

– Что? – непонимающе переспросила ее Мерит тоже одними губами.

– Мама хочет, чтобы ты накрасила губы, – ответил за мать Оуэн, имитируя ее мимику.

Мерит в испуге расширила глаза, потом резким движением сорвала с тюбика колпачок и мазнула помадой по верхней и нижней губе, нарисовав прямую линию вместо того, чтобы повторить все изгибы и контуры своих губ.

– Входите! – прокричал Оуэн прежде, чем Лорелея успела швырнуть Мерит пачку салфеток.

– Как вы тут живы-здоровы? – первым делом поинтересовался Гиббс у присутствующих и направился прямиком к Лорелее, которая повисла возле туалетного столика, навалившись на него всем телом. Она даже не стала сопротивляться, когда он, придерживая ее слегка за талию, повел назад к кровати.

– Мне уже гораздо лучше. Спасибо! – откликнулась она, укутывая ноги простынями. Кажется, впервые за все утро она наконец обратила внимание на то, в какой безобразной робе она предстала перед всеми. – Бог мой! – воскликнула она с неподдельным ужасом в голосе. – Должно быть, мне действительно вчера было очень плохо, если я позволила напялить на себя это уродство.

Она с усмешкой глянула на Мерит, но тут же посерьезнела, заметив неровные разводы розовой помады на ее губах.