Карен Уайт - Музыка ветра

– А как обстоят дела у вас с поиском работы?

– Несколько резюме я тоже отправила. А пока подрабатываю посыльной, если вижу в универсамах объявления, что им нужны такие услуги. К сожалению, ничего стоящего еще не подвернулось. Но я уверена, хорошее место ждет меня, и оно отыщется в ближайшее же время.

Мерит молча кивнула головой, не став комментировать излишний оптимизм мачехи. Тем более что мысли ее были уже заняты другим. Надо не забыть спросить Лорелею насчет частной школы. Не хочется снова начинать разговор о том, где и как будет учиться Оуэн, но все же следует выяснить, располагает ли Лорелея средствами для того, чтобы учить сына в частной школе. Она выпрямилась и навалилась всем телом на стол, уже приготовившись задать свой вопрос. Но Лорелея ее опередила:

– Я тут кое-что прикупила для вас сегодня… по случаю. Думаю, вам понравится. Не волнуйтесь. Все очень дешево. Я нашла эту вещь на уличной барахолке. Если вам не понравится, я продам ее через Интернет.

Мерит бросила на нее подозрительный взгляд.

– Надеюсь, это не предметы гардероба. Потому что я полагаю, что наши вкусы по части одежды не совпадают.

И слава богу! Мысленно парировала ей Лорелея и тут же прикусила губу, чтобы эти слова нечаянно не сорвались уже вслух.

– Нет, это не из одежды. Хотя кое-какое отношение к одежде все же прослеживается.

Лорелея протянула ей руку.

– А теперь закройте глаза. Это сюрприз.

В первый момент она подумала, что Мерит никогда не возьмет ее за руку. Возможно, она бы так и сделала, если бы не Оуэн, который находился рядом. После минутного замешательства Мерит молча вложила свою руку в руку Лорелеи и позволила ей вывести себя из кухни и дальше в коридор.

– А мне можно, мама?

– Конечно, сынок! Только не называй сам предмет до тех пор, пока Мерит не откроет глаза.

Оуэн тут же вскочил со стула и побежал вслед за женщинами.

– А ты скажи, когда будет можно, и тогда я скомандую Мерит открыть глаза.

Лорелея вывела обоих в холл, туда, где на столике для почтовой корреспонденции стояла швейная машинка. Смотрелась она на этом предмете изысканного антиквариата очень неприглядно. Точно так же выглядел бы какой-нибудь непрезентабельный пузатый толстяк, развалившийся на чужом сиденье в купе первого класса. Лорелея стала за спиной Мерит и слегка подтолкнула ее в нужном направлении.

– Все! Действуй, Оуэн!

– Можешь открыть глаза, – провозгласил он торжественным тоном, обращаясь к сестре.

Мерит открыла глаза и безмолвно уставилась на швейную машинку, стоящую перед ней.

– Это швейная машинка, – пояснила ей Лорелея, так, на всякий случай. А вдруг ее падчерица уже сто лет не видела в глаза никаких швейных машинок?

– Я прекрасно знаю, что это такое! – отрезала Мерит, не отводя глаз от машинки. – Я просто… – Она взглянула на Лорелею. – Но почему она здесь?

– У нас дома хранилась одна ваша семейная фотография. Вы с мамой сидите на кухне, рядом стоит швейная машинка, а вы явно занимаетесь каким-то рукоделием. Вот я и подумала…

Лорелея сконфуженно умолкла, заметив, как заблестели слезы на глазах Мерит. Не допустила ли она непростительную ошибку, купив эту машинку?

Но вот Мерит заговорила, тщательно подбирая каждое слово:

– Та машинка была не наша. Она принадлежала ее матери, моей бабушке. – Слабая улыбка осветила ее лицо. – Мама, конечно, немного шила, но вот бабуля… та была настоящий спец в швейном деле. Она даже могла на машинке вышивать монограммы. И они выглядели так, будто вышиты вручную. Она умела все. Чистая правда! Наверное, поэтому и я стала проявлять интерес к шитью. Меня особенно поражало, с какой ловкостью бабушка управляется с машинкой. А ведь у нее не действовали два пальца на правой руке. Нерв, что ли, был задет… Или что-то еще… Но у нее все равно получалось по высшему классу, даже и без этих двух пальцев.

Мерит осторожно прошлась ладонью по головке машинки. Будто незнакомого пса гладит, боясь, что он сейчас укусит, подумала Лорелея, глядя на падчерицу.

– После смерти мамы бабушка переехала поближе к нам. Приглядывала за мной, пока папа был в рейсе. А потом в один прекрасный день… – Мерит повернулась к мачехе и глянула на нее невидящим взглядом. – Все произошло так странно, хотя я и не помню всех подробностей. Столько лет уж минуло… Да я и не задумывалась над этим. – Она отерла свои глаза ребрами ладоней. – Однажды бабушка получила по почте небольшую бандероль, к которой прилагалось письмо. В бандероли был носовой платок, украшенный монограммой, которую, скорее всего, когда-то вышила моя бабушка. Она все вышвырнула вон, а потом зачехлила машинку, и больше я эту машинку никогда не видела. С тех пор мы с бабушкой перестали заниматься рукоделием.