Анатоль Арм - Каток на кладбище [СИ]

На следующий день я из Ливадии отправился домой. Увы, уже обезображен был «оскал» мой молодой. А через две недели Хайке мне письмо любовное прислала. Я не ответил ей. Ведь на штифте я зуб себе вставлял. Всё остальное в тот момент меня не волновало…

Вновь из последней Государь вернул меня «командировки». Спросил меня:

— Ну как дела, прилежный мой «разведчик» ловкий?

Мы пировали после с ним, и я напился пьяный. А с пьяну проболтался про Марьяну.

Сказал ему:

— Я знаю, продолжается со мною этот нереальный «сон». Но, Государь, возможно скоро стану я отцом.

Меня поздравил он, сказав, что настоящий я мужчина, хоть, как и я, он до сих пор скорбит об Анниной безвременной кончине.

— А может быть тебя, мой князь, опять пора женить? Чтобы не прервалась князей любезных Армавирских нить?

Тогда поведал я ему историю, что мне Марьяна донесла. Оказывается, мой «батюшка» ещё девчонкой пяти лет сумел её в рабы к себе забрать, чтоб девкою дворовой, а после и ткачихой воспитать.

А наш сосед Жегловский, светлый князь, девчонку умудрился эту в карты проиграть. Он всю наличность моему отцу спустил и тут же продавать своих холопов допустил.

Отец мой, хоть и пьян был, но сопротивлялся. И в результате в состоянии таком всегда со всеми соглашался…

Так получил ребёнком дивчину-красавицу Марьяну. А мать её ткачихой у Жегловских знаменитою слыла. Звалась она Татьяна. и на коленях она князя умоляла не продавать дитя единоутробное его. Но не хотел он слушать ничего. Татьяна в его доме шила, ткала, стряпала, стирала. И никакого «баловства» себе не позволяла.

Но силой «взял» её Жегловский-князь в её неполные 16 лет. Потом его Татьяна полюбила и родила ему дочурку ровно через пять лет.

— Так это означает, — мне сказал немедля Государь, — что твоя Марьяна по отцу считай, что княжеских кровей. Тогда спрошу я напрямую:

— Любишь ли её? Коль да, то свадьбу же давай сыграем мы скорей!

Дворянский титул я ей тотчас же присвою. И всё зависит только от тебя.

Тебя я, князь, нисколько не неволю. Тем более, наследник скоро будет у тебя.

Хочу тебя я поощрить, тебя любя!

Упал я на колени перед Государем, воскликнув (слезу от счастья я пустил, в его, реально, положение вникнув):

— Мой Государь, нет в мире и щедрей и добродетельней тебя!

— На всё согласен я, тебя любя.

— А примешь ли ты, Государь, скромное такое предложение: чтоб свадьбу мы сыграли в имении родовом, мечтая о твоём о Высочайшем посещении?

— Приеду я к тебе на свадьбу, князь, ничтоже сумняшеся, и никаких напастей не боясь!

Ну, а пока опять хочу я «освежить» твоё, реально, жизневосприятие. Пойди проспись в своих хоромах. Завтра в десять ровно жду тебя опять я.

Прощаясь с Государем, я его коленопреклоненно, искренне просил, чтоб посещение моё его гарема моей он будущей жене случайно бы не огласил.

Наутро я опять к нему в назначенное время и явился. Гудела голова, ведь я не опохмелился…

Поднёс мне чарку щедрою рукою Государь. Сказал:

— Прими, князь! То старка крепкая, и дальше ты её не старь…

Я выпил. Голова вдруг прояснела. А Государь сказал:

— Ну, хватит отдыхать! Мой князь, скорее к делу!

Тебе раскрою я глаза на многие неоценённые творения, которым ты, реально, как поэт, в далёком будущем, возможно, посвятишь стихотворения.

Тебя я посылаю в далёкие от нас шестидесятые, что веком обозначены двадцатым. Ты в пригороде города пребудешь Ленинграда. Ты вспомни — Светочка тебе была там страшно рада.

… Мой друг привёз из Польши некие пластинки: записаны те были «тьюны» на открытки, что имели также яркие картинки. Тогда впервые я услышал слово «Beatles». Почти что по-английски как соленья, или pickles. По-русски это означает маринад.

Здесь мы в свидетели не призовём менад. Хотя они и пили даже кровь в охотку. И винный сок: тогда ещё не знали водку — удар в висок!

Я вырезки с тех пор их собираю из газет. Хоть многие, уверен, их нарезали в клозет…

Из Гатчины я в 1967 году внезапно переехал в Питер. И прежних всех своих знакомств контакты словно туалетною бумагой вытер.

На день рождения в том же году мне батя мой подарок преподнёс. Не знал я в тот момент, что такое по-английски «How do you do?» Но увлечение «Beatles» прорвало меня, как будто прохватил меня понос…

Ещё раз повторяю: отец на день рождения мне сделал сказочный подарок на мою «беду». И это было в 67 году. Из Риги он привёз мне катушечный магнитофон, что «Аидас» тогда и назывался.