Александра Миронова - Я вернусь

– Что? – обалдела Нина.

– Ну, что он сказал, то я и перевел, – пожал плечами сын, – он говорит, что старший в тюрьме, о дочке он уже несколько лет ничего не слышал – она связалась с преступником, а младший умер от передозировки.

Голова закружилась до такой степени, что Нине пришлось схватиться за край стола. Дрожащей рукой она вылила в чашку остатки кофе и, последовав примеру Дугласа, выпила залпом.

– Не хочу говорить об этих мерзавцах, пойдем, покажу вам хозяйство, – отрезал Дуглас.

Экскурсия по ранчо и прилегающей территории заняла почти два часа. Помимо разведения лабрадоров («Вот мои настоящие дети», – заявил Дуглас, когда они вошли в огромный вольер) он также занимался разведением лошадей и овец. Часть земли Дуглас сдавал в аренду под посадки, какие-то люди постоянно появлялись то здесь, то там, Дуглас перебрасывался с ними парой слов, но Нину с Валерой не представил.

– Офигеть, он точно миллионер, говорю тебе, – горячо зашептал Валера, когда Дуглас отвлекся на очередной разговор.

– Какая тебе разница, – сердито одернула его Нина.

– Ну, как какая? Может, помрет скоро и наследство оставит? Детишки-то его все равно тю-тю, – осклабился сын, а Нина неожиданно разозлилась.

– Мы не за наследством сюда приехали, – отрезала она, – ты вообще не о том думаешь. Не надо ни на кого рассчитывать, ты должен думать своей головой, – сердилась женщина.

– Да-да-да, – привычно протянул Валера, уставший от материнских нравоучений.

– Вон там магазин, – махнул Дуглас рукой в направлении небольшого деревянного домика, стоявшего возле въезда рядом с воротами, а затем повернулся к Нине: – Ты можешь возвращаться в дом и немного прибрать там, а Валерия я посажу на лошадь.

– На лошадь? – немедленно впала в панику Нина, выслушав перевод. – Но он же не умеет кататься!

– Научится, – подмигнул Дуглас и широко улыбнулся, – это ферма, детка, он должен уметь ездить на лошади!

В конце дня, который показался ей бесконечным, Нина заварила чай, нашедшийся на одной из дальних полок, и буквально рухнула на скамью. Ноги подкосились. Никогда в жизни она так не выкладывалась на ниве домашнего хозяйства. Секрет идеальной чистоты ее маленькой квартирки был прост – что бы она ни делала, она немедленно убирала за собой. Сварила кашу – тут же вымыла кастрюлю и протерла плиту. Просыпала на пол сахар – собрала, замела и вымыла пол. Окна она мыла каждый день, и ввиду их идеальной чистоты это никогда не занимало много времени. То же самое касалось и плитки, сантехники и всех поверхностей. На уборку она тратила гораздо меньше времени, чем те, кто принимался за нее раз в неделю.

Дом Дугласа оказался чистым лишь на первый взгляд, но стоило ей более пристально на него посмотреть, как тут же полезли огрехи – грязные углы, жирная посуда, пыль на шкафах. Нина взялась за дело с присущей ей скрупулезностью и перфекционизмом, а спустя несколько часов почувствовала, что умирает. Она впервые в жизни поняла значение слова «неподъемный». К тому же мысли о Валере и о том, что он может пострадать в результате слишком активного погружения в новую жизнь, не давали ей спокойно заниматься любимым делом. То и дело она подходила к окну и пыталась рассмотреть на бесконечном горизонте две мужские фигуры, но все было без толку.

Она позвонила Светке и отчиталась о первом дне. Та была рада слышать подругу, добравшуюся на другой конец земли живой и относительно здоровой. Выслушав подробный отчет, она, как и Валера, тоже высказала предположение, что, возможно, Нине повезло и ее муж действительно оказался миллионером, который долго не протянет, – с присущим ей черным юмором добавила она. Все тревоги подруги по поводу обучения езде на лошадях она попыталась развеять веским аргументом – или езда на лошади, или шприц в подворотне.

После болтовни со Светкой стало легче, и Нина даже приготовила обед – сварила суп, пожарила котлеты, взбила пюре и сварила компот из обнаруженных в безразмерной кладовой Дугласа сухофруктов.

За день ей удалось отдраить кухню, свою спальню и комнату, которую Дуглас отвел Валере. Ей хотелось навести порядок и в спальне Дугласа, но после некоторого размышления она решила не трогать ее. Все-таки они еще не настолько близко знакомы, и как он отнесется к вторжению на личную территорию, она не знала.

Домыв гостевой туалет, она заварила чай и рухнула без сил. Сейчас немного отдышится и, возможно, помоет лестницу. Она плохо разбиралась в местных марках чистящих средств, надо будет спросить у Дугласа, есть ли что-нибудь с хлоркой.