Моника Летч - Год со Штроблом

— Появись сейчас Юрий, я не знал бы, что ему сказать, — тихо проговорил Шютц.

— Правду, конечно, — откликнулся Штробл. — Но лучше, чтобы он не приходил. И себе, и ему нервы сбережем.

— Повезло еще, что у нас пока нет ночной смены, — заметил один из техотдельцев.

— Со следующей недели мы вводим ее и у нас, — прошептал Штробл, — и тогда мы быстро впишемся в плановые сроки.

Он видел — все шло хорошо. На уверенную руку Зиммлера можно положиться, на остальных тоже. Вспомнился минувший день. Вскоре после обеда в боксах главной установки раздались голоса:

— Где Вера? Быстрее! Ново-Воронеж вызывает Веру! Поторопитесь — это Олечка вызывает Веру!

И она пробежала мимо Штробла с каской в руках, с летящими волосами и раскрасневшимися щеками.

— Надела бы ты каску, Вера! — крикнул он ей вслед, потому что так и видел, как она налетает на торчащую из стены бетонную арматуру.

Но она не услышала его. Или услышала, но не пожелала прислушаться. Ничего вокруг не замечая, Вера пронеслась по помещениям и коридорам до самой проходной. Трубку к уху, и заговорила: «Олечка, Олечка!» — нежно, радостно, истосковавшись. И уже ничем не напоминала ту предельно строгую и всегда собранную женщину, для которой, между прочим, они сейчас колдовали над трубопроводом, чтобы, как говорится, ни сучка, ни задоринки, чтобы попрекнуть было не за что!

— Шов у него что надо, — сказал Шютц, наблюдавший за Зиммлером. — Представляешь, как у меня руки чешутся поскорее начать упражняться в сварке.

— Об этом мы поговорим позднее, — пробормотал Штробл.

Стоило Зиммлеру закончить работу, к трубе поспешили оба инспектора из отдела техконтроля. Зиммлер снял маску, утер пот с лица клетчатым платком, а инспектора тем временем проверяли качество шва. Потом Зиммлер отполировал то место, куда нанес капельки сверхпрочной стали. Перед сваркой он посыпал металл вокруг зазубрины магнезией, как подсмотрел у Юрия. Так мельчайшие брызги, возникающие при сварке, не сядут на металл, их не придется спиливать, достаточно будет осторожно стряхнуть.

Штробл чуть ли не с нежностью провел рукой по трубе.

— Хорошо, — сказал он.

Но инспектора запротестовали. Сначала необходимо получить результаты рентген-контроля, до того ничего определенного сказать нельзя. Штробл не согласился с ними:

— Вам не хуже моего известно, что труба в порядке, хитрецы вы эдакие. Но будь по-вашему. До оценки работы отделом техконтроля мы как-нибудь друзей удержим, не подпустим к трубопроводу.

Но по лицу его было видно: он говорит неправду.

Только тут Шютц заметил, что дышать ему стало легче. «С этим, слава богу, покончено», — подумал он и с благодарностью пожал Зиммлеру руку.

— Здо́рово у тебя вышло, — сказал он, ощущая прилив настоящей радости.

Но вот Штробл толкнул его локтем в бок: у входа в головные боксы показался вахтер, с удивлением глядевший в их сторону.

— Что стряслось, толстый? — крикнул ему Шютц. — Хочешь посмотреть на высший пилотаж монтажа, а? Топай сюда!

— Эй, послушайте, — сказал вахтер, когда они, оживленно переговариваясь, проходили мимо него, — дыхнуть на меня вы небось откажетесь?

— Все в порядке, дружище, — рассмеялся Шютц.

Когда они вошли в свою комнату, Улли Зоммер негромко икнул и отвернулся к стене. Штробл принюхался.

— Вот кто выпил так выпил! — и открыл окно.

Из внутренних карманов ватника Шютц достал четыре бутылки пива.

— Прикончим-ка их! — предложил он.

Сели на кровать Штробла, включили ночничок.

— А теперь я тебе вот что скажу, — начал Штробл. — Я все обдумал: сварщиком я тебя поставить не могу. Дай мне сказать! Целый день в защитной маске, в очках, не взгляни ни вправо, ни влево, только на шов, а как же насчет твоих теперешних обязанностей? У тебя ничего не выйдет.

Шютц взвился после самых первых слов Штробла. Не согласен он! И речи быть не может! Что это Штробл выдумал? Ему вспомнился Юрий, он тоже парторг. Хорошо, что вовремя вспомнил опыт советских товарищей!

— Да, ты так думаешь? — спросил Шютц, заранее предвкушая свой триумф. — А Юрий, у него выходит?

Штробл помедлил с ответом. Потом несильно хлопнул его ладонью по спине.

— Если ты так ставишь вопрос, отвечу: да! Мне кажется, у него все получается.

Шютц понял.

— Дрянь дело, — сказал он немного погодя. — Ты-то знаешь, как я люблю свою работу.