Моника Летч - Год со Штроблом

— Да ответь ты по существу: нам нужно войти в отсек реактора для монтажа, а твои парни прилепились к ним, как банные листы, и ни с места! Почему? Ни о чем другом тебя здесь не спрашивают!

Тот посмотрел на Шютца так, будто его обухом по голове хватили. Возмущенно и вместе с тем желая заручиться поддержкой Берга, повернулся в его сторону и, когда секретарь парткома дал ему слово, ответил, что это, мол, уже выше крыши! На его строителей навесили дополнительную уборку помещений главных агрегатов, потому что товарищи из ДЕК настаивали, видите ли, на том, чтобы войти в помещения точно в срок, а разве строители — ответчики за непогоду? Но если монтажники после всего требуют дополнительно двое суток для еще одной уборки, потому что убрано якобы недостаточно чисто, а грязи нанесли опять, тут и говорить не о чем!

— Все это не так! — воскликнул Шютц. — Не далее, как сегодня…

— Довольно! — оборвал Берг, поглядев на него поверх очков, съехавших на кончик носа. — Будем продолжать дискуссию? Или не будем? Тогда подведем итоги…

После заседания он подошел к Шютцу, отвел в сторону.

— Послушай, секретарь, — начал Берг. — Для начала мы тобой довольны. Но ты вот что, не зная броду, не суйся в воду. Ты нам больше такого праздника стрелков [17] Здесь игра слов. Фамилия Шютц практически равнозначна слову «стрелок» — «шютце». не устраивай! Что за стрельба по свободно выбранным мишеням!

«Стрельба по мишеням! — повторил про себя Шютц. — Этого только не хватало!»

По его виду Берг понял, что он весь кипит. Улыбнулся.

— Ладно, без пословиц. Уточним: заседание парткома — не место для сведения счетов и потасовок. Вызвали для отчета — отчитайся как полагается. Обсудим, примем решение. И за выполнение решений с тебя спросим, понял?

Шютцу эти поучения показались излишними, он как-никак не со вчерашнего дня в партии. А тут еще вдобавок полетело к чертям дело, которое ему поручили уладить. Он не сдержался, во весь голос сказал:

— Но мы действительно именно сегодня…

Берг отмахнулся:

— Не занимайся ты столько организацией труда. Оставь это Штроблу. Займись людьми. Узнай, что их заботит, тревожит. Можешь, конечно, подойти к этому вопросу, начав с борьбы за чистоту, сделай одолжение. Советские товарищи требуют, чтобы чистоту мы соблюдали, как в операционной. А у вас что? Ты раскрой глаза пошире!

— У нас, — возразил Шютц с жаром, — у нас монтажники и без того забегали с вениками и лопатами. Чего же еще?

— Дай каждому по ведру и половой тряпке! Да-да, не удивляйся! Одними вениками и лопатами не обойдешься. От нас требуют полного обеспыливания, тебе-хо это известно! Если ты не сообразишь, сколь это важно, где же другим понять? Поразмысли-ка на досуге…

Его поджидал Эрлих. Он стоял в коридоре недалеко от двери парткома и, увидев выходящего Шютца, тихонько свистнул, чтобы обратить на себя внимание.

— Ты же сказал, что пойдешь с нами играть в волейбол, — сказал Эрлих. — Сегодня мы как раз собрались.

— А мне сегодня что-то не до волейбола, — буркнул Шютц.

— Вон там Карл Цейсс, — Эрлиха как будто не смутил отказ Шютца. — Стоит, переминается с ноги на ногу, замаялся. Пошли скорее, не то поезд упустим.

Карл Цейсс оказался невысокого роста блондином с водянисто-голубыми глазами, прятавшимися под толстыми стеклами очков, которые он то и дело нервным движением водворял на переносицу — съезжали.

— Да и не в чем мне играть, — остановился Шютц у подъезда. — Тапочки-то в общежитии.

— Все продумано и организовано, — Эрлих подтолкнул его ладонью. — Либо Эрлих что организует, либо не берется. Раз он взялся за организацию, значит, и тапочки у тебя будут. Вот эти — твои! — он указал на пару, связанную шнурками и болтавшуюся у Цейсса через плечо. — А его, сам посмотри, на нем.

Пробежав метров пятьдесят, они еле-еле успели на поезд.

— Я что еще хотел сказать, — задыхаясь, проговорил Эрлих, когда они устроились в купе. — Если бы ты не согласился, пришлось бы нам против специалистов играть впятером. А у Юрия, сам знаешь, какой удар — не обрадуешься!

В спортзале пришлось изрядно попотеть. Он высоко выпрыгивал, атакуя, падая, доставал мячи в защите, старался применить обводящие и обманные удары, «заводил» свою команду и подначивал соперников — словом, устал он как следует, но усталость была приятной.

Штробла он нашел спящим. Улли Зоммер тоже тихонько похрапывал. Шютц выключил свет, принял душ и упал в свою постель. «Эх, бутылочку пива бы сейчас…» Но мгновенно уснул и без пива.