Моника Летч - Год со Штроблом

— Я тебе говорю, это был бы бестселлер, если бы нарочно не занизили тираж. Причем намеренно! Потому что автор коснулся некоторых тем, о которых раньше не писали…

Звонил он всегда неожиданно. Иногда, делясь своими планами, интересовался вдруг, как дела у Фанни и Герда. Она не могла ответить ничего определенного, потому что ничего точно не знала, и всякий раз отвечала, что живется им хорошо, что это семья, довольная собой и всем на свете.

— Да? Вот и чудесно! — обычно восклицал Уве. — Кстати, я уже рассказывал тебе, что у нас все девушки ходят в таких длинных платьях, с прорезями? Шикарно, честное слово! Ты себе обязательно купи!

Зачастую платья, которые он считал шикарными, она уже успела купить: юбки, открывавшие при быстрых танцах ногу до бедра, или другие, длинные, по самую щиколотку. Худое лицо, глядевшее на нее из зеркала, оживляли только глаза, живые, насмешливые. Она привыкла к тому, что на нее оглядываются молодые люди, напоминавшие ей Герда и Уве. И женатые мужчины тоже.

Свою квартиру, большую и пустую, в Лойхтенгрунде она обменяла на однокомнатную в центре. Через полгода после переезда у нее на новой квартире появился Герд: хотел сообщить сестре о рождении дочери, но в Лойхтенгрунде ее не нашел, она ему об обмене сообщить не удосужилась.

Их беседу Норма мысленно назвала «не больно-то освежающей». Тем не менее дала согласие навестить их в один из ближайших воскресных дней. Слово свое она сдержала. Внимательно ко всему присмотрелась: Фанни, в ее по-летнему пестром халате, на который малышка, захлебнувшись, отрыгнула молоко, Герд, с его радостью и гордостью за жену и детей, — это замкнутый семейный круг. И, несмотря на радушие и дружелюбие, с которым ее приняли, Норма ощутила, что по принятым в этом кругу законам она здесь — инородное тело.

После того Норма к брату не заходила. Несколько раз видела Фанни и Герда на улице, но они были настолько заняты собой, что ее и не заметили. Дважды она столкнулась с Фанни. Один раз — совсем недавно. Фанни шла прямо ей навстречу, по той же стороне улицы, и уклониться от встречи было никак нельзя. Ну, значит, «Добрый день», ну, значит, «Как дела?..» Хорошо, конечно. И тут Фанни сказала, что Герд снова на стройке, что он у Штробла. Замкнутый круг как бы раскрылся сам по себе, изнутри. Герд на стройке. В Боддене. В воздухе словно запахло водорослями, свежестью, простором. Ей казалось, что она вот-вот задохнется, настолько ненавистным стал для нее запах скоросшивателей, деловых бумаг и кофе, который в кабинетах варили с помощью электрокипятильников. «Надо выметаться отсюда, — говорила она себе. — Надо выметаться!» В какой-то момент Норма совершенно отчетливо ощутила, что, перейдя из приемной транспортного предприятия в машбюро горсовета, она ничего не изменила, что это тоже было своего рода кругом, за пределы которого она не выходила. Но у каждого круга есть границы. Их можно перешагнуть, а нет — так перепрыгнуть! «Если я захочу, я перепрыгну! А я хочу!»

И почему бы не прыгнуть в сторону Боддена?

В поезд Норма села в самых узких своих брюках и коричневом пуловере, зауженном в талию. Она хотела, но не могла вспомнить, когда решила, что сожгла за собой все мосты. Норма знала, что это не вполне соответствовало действительности. У нее есть квартира. Однокомнатная квартира в городе с тысячами жителей, где кое-кто жил куда более одиноко, чем если бы оказался на необитаемом острове. Она может вернуться обратно. Но Норме пришлась по вкусу сама мысль: «Я сожгла за собой все мосты». У нее появилось чувство, что она вольна распоряжаться своей судьбой по собственному усмотрению. Зачем спешить, зачем лишать себя такого удовольствия? Во-первых, впереди у нее восемь дней отпуска. Они ей положены по закону, стажа она не прерывает. Это на всякий случай, что-то вроде стомарковой купюры, которую зашивают в подкладку, отправляясь в дальний путь. Пока что не пробил час вскрывать зашитый карман…

Пригляделась повнимательнее к своему соседу по купе. Блондин, успел уже располнеть, несмотря на молодые годы. Проспал полпути, закрывшись своей курткой. Наконец потянулся, захлопал под ее испытующим взглядом своими рыжеватыми ресницами и проснулся окончательно. Объяснил ей, что через несколько часов будет сидеть за рулем своей «бетонной ванны». Сверхтяжелый бетон… Да. Где? Атомная электростанция у Боддена, если она в курсе. Понятия не имеет? Тогда она много потеряла! Пусть радуется, что встретила его. Он готов провести небольшую экскурсию в субботу или воскресенье, Улли Зоммер с удовольствием будет ее гидом! Нет? Жаль-жаль, она опять-таки много потеряет. Девушка едет, наверное, в другое место? Что, это его не касается? Ну, допустим. Но может, она, по крайней мере, сказать, на работу она едет или в отпуск? Тоже его не касается? Он что, не в ее вкусе? Да? А на спор, она не пожалела бы, познакомившись с ним поближе! Как, она того же мнения? Черт побери, вот здорово!