Клели Авит - Я все еще здесь

– Какой выбор? Как вы думаете, кто в ее состоянии способен на какой-то выбор?

Тут мне захотелось сказать Тибо, что он неправ. Я сделала выбор. Я пыталась остаться в живых. Но не успела.

– И вообще, вы кто такой? – вдруг спросил отец.

– Друг Эльзы.

Этот ответ я знала наизусть. Но почему-то сегодня он меня немного огорчил.

– Я никогда вас не видел, – продолжил отец. – Вы тоже ходили с ней на эти… на ледники?

Последнее слово он произнес с отвращением, наверняка сопроводив его презрительной гримасой.

– Нет, не ходил, но это неважно. Вы не имеете права ее отключать, пока она не очнется!

– Эльза уже не очнется.

– Откуда вам знать? Говорю вам, она нас слышит!

– Все решено, и хватит об этом! Да кто вы такой, чтобы мне приказывать? Так называемый друг, которого я в первый раз в жизни вижу! Вы понятия не имеете, что пережили мы с женой, прежде чем дали согласие! Я люблю свою дочь! Мы с женой любим свою дочь! По какому праву вы лезете в нашу жизнь?

Под конец отец уже перешел на крик. Тем резче контрастировал с ним тихий голос Тибо, который произнес почти шепотом:

– Потому что я люблю вашу дочь.

Меня затопило ощущение одновременно жара и холода. Я почувствовала покалывание в пальцах. Датчик пульса – единственный оставшийся неотключенным аппарат, – показал учащенное сердцебиение.

– Эльза! – Тибо повернулся ко мне. – Эльза, я знаю, что ты меня слышишь! Видели? – бросил он моему отцу. – Она отозвалась.

– Бросьте, это просто случайный сбой. Врачи нам все объяснили. Оставьте ее в покое.

Гнев отца сменился безнадежным отчаянием.

– И не надейтесь, – сказал Тибо. – Я отсюда никуда не уйду.

– А, делайте что хотите… Эй, что это вы затеяли?

На сей раз в голосе отца явственно слышалось беспокойство. А потом раздался давно ставший привычным звук – кто-то двигал мою аппаратуру. Жалко, что я к ней больше не была подключена. Я поняла, что Тибо пытается вернуть приборы на место. К сожалению, он не умел ни ставить капельницу, ни подключать систему искусственной вентиляции легких.

– Это вы должны были сделать, а не я, – сказал Тибо, возясь с аппаратурой.

– Вы с ума сошли… Прекратите! Прекратите сейчас же!

– Только попробуйте мне помешать.

Тон Тибо охладил бы любого. Радуга на миг окрасилась в бело-голубой цвет, сделавший бы честь самому мощному из всех ледников, какие мне доводилось видеть.

– Я вызову врачей.

Отец вышел, хлопнув дверью. Я осталась наедине с Тибо.

Он двигал приборы, перебирал трубки. Но, похоже, медсестры постарались на славу и в палате почти ничего не осталось: только слишком громоздкий аппарат подачи воздуха и датчик пульса, призванный подтвердить, что смертный приговор приведен в действие. Я почувствовала, как моего плеча коснулась дрожащая рука.

– Эльза, прошу тебя. Я знаю, ты меня слышишь. Я ни черта не смыслю в этих штуках, но я знаю, что ты здесь. Пожалуйста…

Дверь палаты распахнулась с грохотом, но до меня он дошел как сквозь вату. Я услышала голос отца и чьи-то быстрые шаги. Они направлялись не ко мне, а к Тибо, потому что я почувствовала, что его от меня оттаскивают. Звуки раздавались все глуше. Я еще различала голоса в общей перебранке – шумной, но в то же время странно беззвучной. Врач, интерн, отец, мать, сестра – все что-то истерически выкрикивали. Стив тоже был здесь. С кем-то говорил и даже на кого-то кричал.

Я чувствовала себя одновременно легкой и отяжелевшей. Я перестала понимать, где нахожусь. Все вязло в тумане. И, как всегда, когда все вокруг заволакивало туманом, я сосредоточилась на своем упражнении.

В последний раз.

В последний раз перед тем, как все исчезнет.

Я отключился от всего, что творилось вокруг. Сосредоточился на ней одной. Моим телом управляли рефлексы, а мозг заклинило на выполнении двух задач: освободиться из железной хватки Стива и продолжать смотреть на нее.

Если она перестанет дышать, то и я, наверное, перестану.

Теперь, когда я больше не сопротивлялся, в палате слышались только вздохи, ворчание и шепот. Иногда их прерывали всхлипы. Не исключено, что мои собственные. Неважно. Но главным звуком оставалось редкое, ужасающе редкое попискивание монитора. Я как загипнотизированный смотрел на светящуюся кривую на экране. Потом переводил взгляд на Эльзу и понимал, что впервые слышу ее дыхание без приборов. Медленное и слабое.

Стоя в окружении людей, которые не спускали с меня глаз, я не смел открыть рот, а мне так много нужно было сказать Эльзе. Ладно, мне хватит и нескольких слов. Я расслабил плечи, и Стив постепенно разжал хватку.