Клели Авит - Я все еще здесь

Я знал, что она меня слышит. Я был в этом уверен.

Я понял, что задаю себе не тот вопрос. Надо было спрашивать не почему мне хватило глупости про нее забыть, а почему они собрались ее отключать.

С этим вопросом я и влетел в коридор шестого этажа, готовя сердце и разум к тому, чтобы предоставить им веские доказательства своей правоты.

Мне страшно.

По крайней мере, хоть это ясно. Мне безумно страшно.

Впрочем, наверное, не мне одной. Врач с интерном давно ушли. Да они и присутствовали лишь в начале процедуры, в ее медицинской части. Хотя я скорее назвала бы ее электрической, потому что, откровенно говоря, отключить мою аппаратуру мог бы и шестилетний ребенок.

Теперь со мной остались трое. А еще недавно в эту крохотную палату набилось, считая меня, аж девять человек. Целая толпа. Минуту назад ушли Стив, Алекс и Ребекка. Как я поняла, они ждали внизу. От одной этой мысли меня замутило. Мои друзья ждут, когда я… Мерзость. Будь я на их месте, меня бы уже вывернуло наизнанку, и я сбежала бы как можно дальше. Они тоже сбежали, но всего лишь на первый этаж. Отдалились на некоторое расстояние, но не покинули пределов больницы.

Со мной остались родители и сестра. Тоже ждут. Мне хотелось сказать им, чтобы убирались к черту. Мне не нужна их любовь, а уж их скорбь и подавно. Они в меня не поверили, вот что отвратительно. С другой стороны, может, они по-своему правы. Что это за жизнь, если я могу только получать и ничего не давать взамен? Если мне суждено до скончания своих дней только слышать и кое-что ощущать, не лучше ли…

Дверь распахнулась. Торопливые шаги, прерывистое дыхание. Родители как будто удивились, но не перестали всхлипывать. Значит, это не врач, который явился сказать им, что они передумали.

– Здравствуйте, – с безнадежной печалью в голосе сказала мать. – Вы пришли для…

– Мам! – перебила сестра. – Для чего еще ему приходить? Оставь человека в покое на пару минут, а? Мы уже полтора часа здесь сидим. Вряд ли она помрет прямо сейчас.

Голос сестры, звучавший одновременно решительно и скорбно, меня уничтожил.

– Зачем вы это делаете?

Сердце подпрыгнуло в груди, вызвав короткий сбой и без того слабеющего пульса, но на это никто не обратил внимания.

Моя радуга.

Я не узнала его. Ни по шуму шагов, ни по дыханию, хотя теперь, когда мою дыхательную магистраль отключили, в палате стояла тишина. Наверное, мозгу не хватало кислорода, ведь я уже больше часа дышала, вернее, пыталась дышать самостоятельно. Мой мозг знал, что это трудно, но я старалась держаться. Сейчас, когда я услышала голос Тибо, мой организм словно встрепенулся, цепляясь за последнюю надежду.

Мать пробормотала:

– Что значит – зачем?..

– Мам, ты что, совсем? Зачем ее отключают! Он про это спрашивает! Или нет? Может, вы имели в виду что-то другое?

Голос сестры полон горечи, и эта горечь расползалась по всей палате. По-моему, она всегда была против моего отключения и яростно спорила об этом с родителями.

– Нет, именно это, – наконец ответил Тибо.

– Это вы у них спросите! – бросила сестра и выбежала из палаты.

– Полина! – позвала мать. – Вернись! Ну, что за… Я за ней схожу.

– Оставь ее в покое, – вздохнул отец.

– Нет, я ее приведу.

Хлопнула дверь. В палате, как я поняла, остались Тибо и мой отец. В других обстоятельствах их встреча могла бы показаться весьма интересной. Но сейчас рядом со мной находились два одинаково убитых горем человека. Тибо наклонился надо мной и поцеловал меня в щеку. Я ясно представила себе, как сжался отец. Он понятия не имел, кто такой Тибо, – если подумать, я и сама по-настоящему его не знала, – но вряд ли отцу безразлично, что чужой человек целовал его дочь.

– Ты еще дышишь… – с облегчением шепнул Тибо мне на ухо, выпрямился и, не снимая руки с моего плеча, спросил: – Так что же?

– Никакой надежды, – обреченно ответил отец.

– Это вы так решили.

– Думаете, нам легко далось это решение?

Отец начал закипать. Мне хотелось предостеречь Тибо, но я ничего не могла сделать. Оставалось только слушать. В конце концов, это получалось у меня лучше всего. Буду слушать – пусть жить мне осталось несколько минут.

– Видимо, легче, чем в нее поверить! – горячо возразил Тибо. – Она нас слышит! Она знает, что мы здесь! Как вы могли обречь ее на смерть?

– Знаю, знаю, – раздраженно махнул рукой отец. – Пациенты в коме нас слышат, и все такое. Но мы должны признать очевидное: Эльза от нас уходит. Это ее выбор.